- Ай, какая плохая девочка. Подслушивать нехорошо, зайка.
Я бы поспорила. Мне, можно сказать, по должности полагается подслушивать и знать все сплетни.
А еще быть в курсе, кто это обижает моего Володю.
- Алена, извинись перед Александром, - нервно кричит Владимир Андреевич, и Александр щелкает пальцами, на миг обернувшись к нему.
- Сиди тихо.
Дверь захлопывается, и я остаюсь в приемной. С Александром, который к Володе не вернулся.
- Твой Володя, - мужчина медленно наступает на меня, - сказал, что ты извиниться передо мной должна, зайка.
Приступай, я жду.
Гад, все же, Володя. После свадьбы перевоспитаю.
- А давайте я вас кипяточком ошпарю, а потом извинюсь?
- Не пойдет, - Александр снова нависает над моим рабочим столом, за которым я прячусь. – Вчера, зайка, ты обидела меня. Унизила. Растоптала. Всю ночь я места себе не находил – так опечален был твоей холодностью и стервозностью. Так что я требую извинений!
Трагичный тон ни капли не заставляет ему поверить – темные глаза смеются.
Вот что за мужчина такой!"
"- Вы так страдали, что до сих пор от выпитого шатаетесь?
- Мужчины так с горем справляются, - вздыхает Александр.
Кажется, кто-то мне зубы заговаривает. Проверяющий, угу. Рыдал всю ночь из-за моей жестокости. Конечно.
- Чем вы тут занимаетесь? – выглядывает из кабинета Володя, и Александр отходит от моего стола.
- Я тебе что сказал? Сиди тихо, и не отсвечивай!
- Да как ты смеешь так разговаривать с Владимиром Андреевичем? – задыхаюсь я от возмущения, когда Александр захлопывает дверь кабинета.
– Что ты себе позволяешь?
- Все позволяю. Все, что хочу, зайка.
Так, где мой отравленный кофе?
- Я не зайка! А ты… ты вообще кто?
- Александр, - напоминает мне нахал. – Я же представлялся.
В глазах темнеет от бешенства, пальцы показывает от желания расцарапать чье-то смазливое, но наглое лицо.
- Ты обманщик! Мошенник! – выдыхаю я. – Пришел, вынюхивал тут, говорил, что инспектор…
- Так, стоп, - Александр хлопает в ладоши.
– Это ты меня проверяющим окрестила, я-то здесь при чем?
При чем? При всем!
- Явился, грязно домогался меня, - распаляюсь я, сжимая кулаки, - да еще и Володе грубишь! Да как ты смеешь?
Отвечает мне хрипловатый смех, и Александр нагло садится на край моего стола.
- Пойдешь ко мне в охранники, а? Какая ярость, какая верность, подумать только, - прицокивает он.
