– И чем же Володя это заслужил? Просвети меня о его немыслимых достоинствах, которые ты разглядела?
А вот и скажу! Все-равно, раз этот бессовестный теперь владелец компании – выгонит. Так хоть душу напоследок отведу.
- Владимир Андреевич – самый честный человек на свете. Он порядочный, умный, и не обдирает других, - с достоинством произношу я.
Хотя внутри все кипит. Александр так отвратительно обращается с Володей, а тот молча терпит.
Почему?!
- Не обдирает других… как я?
- Да! Очень сомневаюсь, что компанию вы честным путем получили, - поджимаю губы.
– А ведь Володя… то есть, Владимир Андреевич ее с колен поднимал! А ты…
- Да, я помню. Мошенник, - кивает мужчина. – Куда мне до святого Володи, которому отец компанию в виде отступных подогнал. Видишь ли, зайка, твой принц так достал всю свою семью, что его банально выставили. Купили квартиру, машину, компанию, и постарались забыть.
Ох, бедный. Бывают же такие родственники…
- Тебе стыдно должно быть. Явился на все готовое… как тебе вообще компания досталась, если Володя ее не продавал? Что за схема такая? – тихим злым голосом выговариваю мужчине.
– Знаешь, сейчас я позвоню в полицию. Точно!
Хватаю со стола черную трубку, и пытаюсь вспомнить номер полиции: 02 или 102? И пока я думаю, трубку легко и просто забирает Александр.
- Никуда ты не позвонишь, зайка. Глупостей не делай, - мужчина говорит со мной как с ребенком: снисходительно и мягко. Но в следующей его фразе мягкости уже нет: - Должок на твоем Володе. А должникам я не прощаю, так что все честно: хозяин здесь я.
Компания моя, и ты тоже теперь моя. Начинай радоваться!
- Я не твоя! Рабство в 1861 году отменили, невежда.
Александр прикрывает глаза, а затем как-то неожиданно оказывается рядом со мной – так быстро, что я и заметить не успеваю.
- Невоспитанная девчонка! Отшлепать бы тебя… может, этим и заняться?
Я зажата в углу между своим столом, столом для принтера и сканера. Позади стена, а Александр совсем близко, и уже тянет свою руку ко мне.
- Аппетитная какая, - сжимает мужчина мою грудь – сильно, но не больно.
Теряю дар речи от подобной наглости, а затем…
- Я. Тебя. Сейчас. Убью!
Бью по нахальной, загребущей руке, и ярость переполняет. Возмущение. И что-то еще: некое темное чувство, шепчущее мне: «Интересно, а каково с ним? Может, не сопротивляться? Интересно же».
Затыкаю свой любопытный внутренний голос, и пытаюсь пнуть Александра правой ногой, но он ловит мое бедро, и прижимается ко мне.
