В пятницу Александр тоже не является, но покоя нет никакого: парень, с виду мой ровесник, врывается в приемную, и почти силой выпроваживает меня домой.
- Я Вова, кстати, - на прощание заявляет несколько лопоухий, но милый с виду юноша. – А вы домой идите, небольшая перестановка у нас.
Собираю вещи под внимательными, и несколько завистливыми взглядами коллег: тут и деловитый Вова, которого Вовчиком назвать хочется, и Валентина Ивановна, жующая бублик, и хмурый Володя.
- Везет тебе, Алена. Мне вот и завтра придется выйти – отчетность, мать ее, - салютует мне главбух синей чашкой с надписью: «Валечка, ты звезда!».
– Придешь сегодня на пьянку?
- Приду, куда деваться? Новый шеф, все же, - произношу на прощание, и выхожу в слякотную весну.
Весь день я бездельничаю – непривычно находиться дома в будний день, а ближе к вечеру спохватываюсь, и начинаю носиться по квартирке. Это ж нужно было так на сериалы залипнуть, что почти корпоратив прозевала!
Черное, обтягивающее платье с весьма нескромным вырезом на спине – единственное, что не нужно гладить и отпаривать, и я решаю надеть его.
Взбиваю кудри, обновляю макияж и удовлетворенно оглядываю себя в зеркало: выгляжу почти как вампирша Гелла на сцене «Варьете». Подмигиваю своему отражению, и спускаюсь вниз – такси уже подъехало.
Глава 20. Александр
Делаю глоток виски, листаю телефон. В конференц-зале в пятый раз, кажется, играет песня Светланы Лободы.
Надо было все же на ди-джея потратиться. А то Слава парень хороший, и продажник, наверняка, неплохой, но вот к пульту его подпускать нельзя, что за круговорот.
Или у бедняги Альцгеймер и он всё забывает, играло ведь уже, зачем опять.
Вчитываюсь в присланную Владой информацию.
Чернова Алена, моя радость. Это досье надо Вовчику показать, он посмеётся - зайка преступница, аж два ареста.
Первый за фотосъемку со вспышкой в музее и скандал со службой безопасности - не хотела отдавать фотоаппарат. И второй - как участницу заварушки на футбольном матче.
Что она там делала, интересно, неужели болельщица?
Хмыкаю.
Слышу, как к музыке незаметно примешивается стук каблуков. Смотрю на сумку Алёны на спинке стула, облизываю горькие губы.
Идёт.
Давно пора.
Заждался, не могу.
- А вот и ты, зайка, - приветствую, когда она оказывается в поле моего зрения. Едва сдерживаюсь, чтобы бокалом ей не отсалютовать, так мы с Александром младшим рады, в брюках теснота.
Она замирает на пороге.
