Пугливо изучает меня, стакан виски, если думает, что я пьян - зря, одну порцию цежу весь вечер.
Откладываю в сторону телефон, мое внимание целиком ей принадлежит.
Темное платье, даже лучше того, зелёного. Обтягивает ее, плавно скольжу взглядом по изгибам.
Такие фигуры называют ""гитара"". Говорят, что на них играть уметь надо.
Володе с его толстыми пальцами лучше не соваться.
Пошло звучит, однако.
- Я за сумочкой и домой, - она отмирает, смущается. Мнется на месте, подойти не решается.
Раскачиваюсь в кресле, качаю головой.
- Домой попозже, Алена. А сейчас пойдем, дело есть, - встаю, потягиваюсь. Прячу улыбку. Зайка так смотрит, что всем все ясно - мы друг друга хотим. Толкаю дверь в кабинет. - Алена. Входи.
Она семенит по приемной.
Медленно, еле тащится, морщит лоб и усиленно думает, надеюсь, не про Володю.
- Зайка, тебя силой втащить? - теряю терпение.
- Не нужно, - она ускоряется, почти влетает в кабинет, бросает взгляды по сторонам и застывает.
Ага, заприметила изменения.
Тоже оглядываюсь.
По мне - так лучше гораздо.
Из прошлой обстановки мне лишь стол симпатичен, большой, удобный.
И потом. Я за честность, операции свои через фирму проведу, директор долг отработает, и может дальше в этом кресле смотреть порнушку.
Он даже в плюсе окажется, в подарок от меня ему останется ремонт. Вот эти алюминиевые плинтуса, между прочим, я для другого человечка заказывал, но раз уж так сложилось...
- Нравится? - подхожу ближе, наклоняюсь к ней, вдыхаю ее запах. От зайки слабо пахнет шампанским и зелёными яблоками, у меня во рту скапливается слюна.
- Нет, - она смотрит на напольный фонтанчик.
- А мне нравится, - шепчу, укладываю ладони на тонкую талию. - И ты тоже. Нравишься.
Рывком отрываю ее от пола. Она тихо взвизгивает. Усмехаюсь, животом укладываю ее на стол.
- Отпустите! - она вырывается, в голосе смесь возбуждения и паники, под моими руками кожа в мурашках."
"Засматриваюсь на голую спину, вырез сзади чуть ли не до ягодиц.
- Отпущу, конечно, - завороженно веду пальцем по нежной коже, очерчиваю вырез платья.
Спускаюсь к пояснице, так и тянет рвануть вниз, содрать с нее эту тряпку. - Я ведь уже говорил. Здесь все мое, включая тебя. И сейчас я хочу...
Осторожно задираю платье.
Она не шевелится, тяжело дышит.
В окно падает свет уличных фонарей, горит настольная лампа. Приглушённо поет Лобода, я уже и не против.
Пальцами добираюсь до кружевной резинки - зайка опять вырядилась в чулки.
Пробираюсь выше по кружеву, касаюсь голой кожи бедер.
