Сказал, хорошо для цветов, - тараторит она и кивает на засохший кактус. - Но вдруг плохо для кожи? Вы мне не поможете? Что же делать? - Алена оттягивает мокрую блузку.
Складывает губы трубочкой.
И дует на грудь.
И я зависаю. Глаз не отрываю.
Чуть выше черных чашечек бюстгальтера, что виднеется в декольте. Чуть ниже ключиц. У нее там веснушки. Золотая россыпь разбежалась по фарфорово-чистой коже.
Шикарное зрелище.
Поднимаю взгляд к волосам.
Значит, натуральные. Рыжая грива, зелёные глаза, живи эта зайка в средневековье - ее сожгли бы на костре, темный народец был убежден, что подобную красоту лишь дьявол может даровать.
- Ты права. Вода отравлена, - подаюсь вперёд на пару шагов и хватаю ее кофту, тяну вверх, оголяя плоский живот. На нем замечаю ещё парочку симпатичных веснушек, залипаю, - давай быстрей снимай, пока не поранилась.
- Да-да, - бездумно соглашается она с моим озабоченным тоном и вздрагивает, когда я лапаю ее за грудь. - Погодите.
- Некогда, зайка, - наступаю, заставляя ее пятиться, пока она не бьётся спиной в стену.
- Подумай, какой это риск для жизни. Отравленная вода.
- Ну, хватит, - она выставляет руку, ладонью упирается в мой пресс.
Машинально напрягаюсь, торс под тонкими пальчиками становится каменным.
Алена косится вниз, на свою руку. Одергивает ее, на светлой ткани остаётся слабый мокрый отпечаток ее пальцев.
- Всё? - с насмешкой смотрю на нее. - Не нужна больше помощь?
- Вы не так поняли, Александр.
Ей неуютно, я разве что в стену ее, полуголую, не вжимаю.
Она пятится в бок, и я тоже, пока мы близко, она не видит мачты, что натягивает мои брюки. И вроде бы, ночь продуктивно провел. И приехал тоже по делам.
Не по этим.
Но природа берет своё.
- Да дайте же мне пройти, - она неуверенно укладывает ладошку на мою руку, пытается протиснуться, и выскальзывает. - Фух. Видите ли, у меня клаустрофобия.
Ну, разумеется.
Усмехаюсь, сую руки в карманы. Жду, пока улягутся беспорядки в штанах и разглядываю сертификаты в рамочках.
Васильев.
В. А.
Стало быть, и есть директор, как я и думал, зайка по уши втрескалась в мужика, судя по тем писулькам, что в своей книжке строчит.
Детский сад какой-то.
- Зря вы не захотели смотреть презентацию, - ее голос чуть срывается, слышно стук каблучков, когда она переступает с ковра на пол.
Смотрю под ноги - ковер тоже стрёмный.
Шоркаю подошвой, про себя считаю секунды, в мыслях ее веснушки и кружевные края бюстгальтера, и надежда все никак не упадет.
