Силу все понимают, сразу отставали, без вопросов, и они с Антониной продолжали ходить дальше.
Волынка эта продолжалась до сегодняшнего дня. Непонятно почему, но именно сегодня, именно здесь, на этой скамейке в обезлюдевшем Октябрьском парке, Антонина вдруг прониклась пониманием, сбросила маску недотроги и сразу стала самой собой. Красивой опытной стервой.
— Ты не бойся, — ласково прошептала она. — Мне не больно.
— Я не боюсь, — хриплым голосом сказал Сергей. — Просто руки вспотели.
— А у меня они никогда не потеют.
Она сложила свою сухую узкую ладошку ковшиком и положила поверх замка Сережиных джинсов, прямо на вздувшийся, горячо пульсирующий бугор — будто птичку поймала.
И сжала легонько. Сергей чуть не взвыл.
— Ладно. А теперь пойдем, — сказала Антонина, убрала руку и встала.
— Куда? — поднял голову Сергей.
— У меня подруга живет на Богатяновке, родители уехали, и она нас пустит хоть до утра…
Вот так. Ясно и понятно. Но чего она тогда привела его в парк, чего сидели, дожидаясь темноты, он даже о замызганных скамейках стал думать… Ну да ладно, какая разница…
Сергей, в котором было метр девяносто росту и центнер с гаком весу, конечно, все сделал так, как она сказала: встал и пошел.
Даже рюкзачок ее вызвался поднести — новенький, из мягкой рыжей кожи, с серебряной нашлепкой «Дэниел Рей».
— Спасибо, я сама, — сказала Антонина, забрасывая рюкзачок за плечо. Зато когда Сергей приобнял ее и руку откровенно положил на упругую грудь — не возразила ни словом, ни жестом.
Аллея напоминала туннель с желтыми пятнами света под нечастыми фонарями.
Когда они входили в очередной световой круг, девушка слегка отстранялась, но потом вновь прижималась, даже еще плотнее.
— Подожди, ты куда? — вдруг врубился Сергей. — Нам в другую сторону!
— Я в туалет хочу! — напряженно ответила Антонина.
— Ну ты даешь! Да здесь за каждым кустом туалет!
— Нет, мне так не нравится…
— Ну ты даешь, — повторил Сергей. — Да он небось и закрыт давно!
— Сейчас посмотрим.
Впереди тусклый фонарь освещал каменные ступеньки, вытянутая коробка нужника с загнутыми под прямым углом входами в мужское и женское отделения терялась за деревьями, только отдельными фрагментами угадывались беленые стены.
Сергей знал, что они испещрены непристойными надписями. Это было самое глухое место в парке.
По слухам, днем здесь собирались гомосексуалисты и проститутки. А ночью вряд ли кому-нибудь могло стукнуть в голову прийти сюда помочиться. И чего она придумала? Ну да ладно, не важно.
