Важно сейчас совсем другое…
С удовлетворением собственника Сергей провел ладонью по гибкому телу, чувствуя, как тонкая ткань трется о гладкую кожу, как горячие ягодицы плавно двигаются в такт шагам… Сейчас все его внимание было сосредоточено на этом. И еще на языке, который ныл не переставая, заставляя думать о всяких приятных неожиданностях, которые ожидают там, на Богатяновке.
— Подожди меня здесь, — Антонина направилась к ступенькам. Короткая юбка высоко открывала белеющие в сумерках ноги.
Невысокие каблучки открытых босоножек выбили нервную дробь на изъеденных временем плитах, и девушка растворилась в темноте.
И вдруг Серега ощутил опасность. В темноте прятались люди! Он никого не видел и ничего не слышал, но отчетливо почувствовал их присутствие. Очевидно, какое-то первобытное чутье, компенсируя беспомощность зрения и слуха, восприняло напряженные биополя и тепло чужих тел и предупредило об угрозе. Потому что еще со скифско-сарматских времен затаившиеся в темноте чужаки означали только одно — набег, засаду, беду…
— Эй, Антонина, иди сюда! — нарочито грубым и уверенным голосом позвал он.
— Счас ребята подвалят, а тебя нет!
— Подождешь! — почему-то зло бросила она. В звенящей тишине до Сергея отчетливо донесся звук вставляемого в замочную скважину ключа.
«Сортир она отпирает, что ли? Совсем стебанулась?!»
Надо было что-то делать, но что именно — Сергей совершенно не представлял. Вдруг ему померещилось… Выставится перед девчонкой полным дураком!
Под ногу попался камень.
Действуя инстинктивно, без всякого расчета, Сергей нагнулся, поднял неровную четвертинку кирпича и запустил в кусты. Раздался глухой удар.
— …Твою мать! — разорвал тишину искаженный болью мужской голос. И сразу же другой — холодный и решительный — четко скомандовал:
— Вперед! Свет!"
"И сразу все переменилось. Темнота ожила, и ожила очень бурно. Из зарослей выпрыгивали быстрые целеустремленные тени, яркие вспышки ослепили Сергея, вначале он подумал — молнии или бесшумные выстрелы, но тут же понял, что это фотоблицы.
Вспыхнули прожектора, превращая захудалый общественный туалет в декорацию киносъемок, причем Курлов не был в них даже статистом.
В центре внимания оказалась Антонина: на ней перекрещивались слепящие лучи портативных ламп-фар, ее снимали несколько фотоаппаратов и видеокамера, к ней огромными прыжками неслись затянутые в темное фигуры.
