— Слушаюсь, — растерянно произнес я и потянулся за чашкой. Чай уже остывал.
— Подписку о неразглашении я с тебя взять не могу. Почему — позже поймешь сам. Но должен предупредить, — Данилов слегка погрозил мне пальцем, — ни-ко-му. Понятно? Я тебя, лейтенант, не пугаю, а предупреждаю. Проговоришься — тебе никто не поверит, а нам с тобой все равно несдобровать. Да так, что даже мокрого места может не остаться.
— Есть, молчать, товарищ генерал, — я только и смог выдавить из себя эту стандартную фразу.
— Теперь вот что.
Я буду говорить, а ты внимай, запоминай и постарайся принять все, что услышишь как есть. В услышанное просто поверь и все. Так тебе будет легче. Я сам три дня не мог прийти в себя, когда понял что к чему. По стенкам бегал…
3 января 1997 года еще не совсем отошедший от новогодних праздников техник-аналитик управления внутренних дел Арзамаса просматривал записи видеокамер, установленных на центральной площади города. Камер было всего две и смонтированы они были недавно.
Задание на просмотр и анализ ситуации было дано на основании рапорта сменного дежурного от первого января. В рапорте указывалось на имеющиеся сбои в работе видеоаппаратуры. Сами камеры и связанную с ними технику аналитик уже проверил. Причем неоднократно. Теперь тупо, наверное, уже в десятый раз просматривал саму запись, бессмысленно таращась на экран монитора и силясь понять происходящее. Вообще-то, ничего особенного на экране и не было. Аппаратура показывала время записи 04 часа 23 минуты 1 января.
Раннее январское новогоднее утро. Пустынные, сильно замусоренные после праздничной ночи улицы. Грязный городской снег, наваленный небольшими сугробами вдоль плохо расчищенного тротуара. Несмотря на тусклый свет фонарей, видимость была вполне достаточной. Вот какой-то подвыпивший гражданин нетвердой походкой подошел к коммерческому ларьку в надежде, наверное, купить еще бутылку и «догнаться». Убедившись, что ларек закрыт, он исчез из поля зрения, завернув за угол. Вот проехали один за другим два такси — «Волга», выкрашенная в традиционный желтый цвет, и старенький, видавший виды облезлый Жигуленок шестой модели.
Потом минуты две ничего не происходило, лишь вдалеке, на пределе разрешения видеокамеры веселилась какая-то компания. И вот оно — непонятное. В поле зрения камеры появился человек в длинном темно-сером пальто и без головного убора. Именно появился. Техник в очередной раз протер уже слезящиеся от напряжения глаза.
