Секретный Дозор

А прямо над головой она образовывала прозрачную окружность. Наподобие самолетного иллюминатора. В него были хорошо видны оптически сильно искаженные небо и оба берега с нависшей над водой растительностью. Так Сергей лежал довольно долго не испытывая заметных признаков удушья. Он никогда не засекал времени нахождения под водой. Просто со временем дыхательный рефлекс все чаще напоминал о себе и, от этого ощущения пребывание на глубине становилось некомфортным, требующим определенных усилий, что не нравилось Муромцеву, и он всплывал на поверхность.

Так и теперь пробыв на дне неопределенно долго, Сергей медленно, совсем по-человечески поплыл к близкому берегу. Солнце уже зашло, и бирюзовое небо успело окраситься в нежные зеленовато-золотистые тона. Судя по закату, и завтра погода будет хорошей. Он подумал, что надо бы с Аленой выехать на природу. Поплавать, позагорать, приготовить шашлыки, а то давно уже они не отдыхали вместе. Но никакой охоты. Уже несколько лет, как Муромцев не брал жену с собой.

Он не звал, а она не просилась. Все произошло как-то само собой. Со стороны все казалось нормальным. Муж на охоте. Жена дома. Не ругается. Не ворчит. Идиллия! Мечта любого мужика. Вот только за этой идиллией у Муромцевых скрывалось молчаливое соглашение не говорить вслух о произошедших изменениях в их личной жизни.

Уже несколько лет, как Алена заметила непорядок в своем муже. Сергей об этом прекрасно знал, но тешил себя надеждой, что все еще остается для нее тем Сережкой-картошкой.

Веселым студентом-биофизиком, с которым она познакомилась в стройотряде. Верно, говорят, что надежда умирает последней. Не исчезла она и у Муромцева, когда тщательно оберегаемые им странности его даже не двойной, а тройной жизни постепенно, просто в силу проживания в одной квартире стали в той или иной мере доступны для Алены.

Если легко контролируемые им способности Иного сохранить от нее в тайне было легко, то с ненормальностями проявившимися после Усть-Усинска и особенно после пребыванием в Запрещенном Сумраке было гораздо сложнее.

Их проявления поначалу не зависели от него вовсе. Муромцев вспомнил, как через неделю после его возвращения с Севера он, перед сном принимая душ, почувствовал себя плохо и необдуманно вышел из ванной комнаты в прохладный коридор. Там Муромцев вовремя опомнился и, быстро вернувшись в ванную, успел запереть за собой дверь.