Секретный Дозор

Откинул зачем-то закрытые техником плексигласовые, уже слегка пожелтевшие фонари и подошел к округлому носу «пятерки». Снова погладил по блестящему металлу и вдруг неожиданно для себя спросил:

— Ну, ты как? Готов? Сегодня одни с тобой останемся. Не подведешь?

— Что ж, — решил Сергей. — Молчание знак согласия. Да и к чему пустые разговоры. Да? Ты только не важничай. Пусть я только курсант, но и ты, согласись, не «МиГ».

— Беседуешь? — спросил неслышно подошедший инструктор. — Не смущайся. Правильно делаешь. Ты на них, — он показал кивком головы на веселящихся в отдалении, ржущих над какой-то шуткой курсантов, — не смотри.

Ты на нее смотри. На машину. Она же не женщина. У ней же все всурьёз. Это понимать, надо пацан! Чувствовать. Сколь в нее вложишь, столь она тебе и возвратит. И никогда не подведет.

— Так уж никогда, Николай Семенович, — засомневался Муромцев.

— Никогда. Хотя… конечно это как поглядеть. Бывает… Но все равно. Она хоть и железка безответная, а все-таки ее любить надо! Понял? Ну, все.

Вон буксир, наконец, шкандыбает. Давай выкатывать.

Однако прошло еще около получаса до взлета. Пока запустили и прогрели двигатель «Вильги», пока принесли и размотали трос, прицепили планер. Наконец все устроилось. После короткого разбега по пыльной траве аэродрома легкий «Бланик» раньше самолета-буксировщика оторвался от полосы и занял свое место в строю.

Всего несколько минут небыстрого пологого подъема, и буксировочный трос полетел вниз. «Вильга», качнув им на прощание тонким узким крылом, круто отвалила вниз и в сторону.

Муромцев с инструктором остались одни.

Из передней кабины Сергея, с полутора тысяч метров высоты обзор был просто шикарным. Низкие борта планера, находящиеся почти на уровне поясницы Муромцева, огромная площадь остекления создавали наилучшие ощущения полета по сравнению с другими летательными аппаратами. Если же не сильно крутить головой по сторонам, то в поле зрения пилота не попадали даже законцовки крыла. Так создавалось ощущение свободного полета.

Муромцев больше всего любил именно эти первые минуты парения. Монотонный гул мотора буксировщика сменяется почти полной тишиной. Слышен только легкий посвист ветра. А можно сделать и совсем тихо. Нужно лишь слегка потянуть ручку на себя и скорость уменьшится, а с ней исчезнут и последние шумы. В это время ты один на один с небом. Только ты и необъятная бескрайняя синь. Сергей сам не заметил, как его рука подала ручку управления к животу. Совсем чуть — чуть.