Секретный Дозор

Муромцеву было нестерпимо жалко жену и тем более жалко, что он толком не знал причины столь резкого изменения ее настроения. Догадываться мог. Чувствовать мог. И предполагать, что всему виной он. Вернее его уродливая даже с точки зрения Иного биоэнергетика. Однако как всегда у Сергея не было в этом полной уверенности. Не могла жена знать что-то конкретно. Подозревать, чувствовать так же, как он… ощущать в нем нечто постороннее, чуждое — быть может, она и могла. Но в чем Алене обвинить Муромцева? Не в чем. Поэтому она вот так и сидит и смотрит в окно… И с каждым годом такое происходит все чаще и чаще.

Как он ни старался, а все же между ними давно встала та самая стена, которая со временем делается все толще, все прочнее. «Что же это я? Надо обнять ее, прижать руками к себе скорее», — неожиданно пришло Сергею в голову, и он посмотрел на свои руки. Загорелые под австралийским солнцем кисти рук, торчащие из-под пестрого домашнего халата покрывала нежная золотисто-серая редкая шерстка, а ногти слегка потемнев, были похожи теперь на обезьяньи.

Машинально, не думая, Муромцев резко дернул руками, спрятав их под столом, и с испугом взглянул на Алену. Она все также смотрела в серое призрачное небо. Ему хорошо был виден профиль жены, резко выделяющийся в быстро темнеющей комнате на светлом прямоугольнике окна.

— Алена, — севшим голосом позвал он. — Алена… Я должен…

— Ну, вот и молодец, — сказала жена, не спеша, поворачивая к нему мокрое от слез лицо. — Вспомнил?

— Что вспомнил? — тупо спросил Сергей.

 — Я хотел…

— Не надо ничего хотеть дорогой, — Алена уже была прежней. Почти прежней. — Сегодня, какое число? Ну-ка?

— Второе, — прошептал ничего не понимающий Муромцев и в этот момент до него начало доходить.

Второго февраля был день их бракосочетания. И сегодня этот самый день. Он никогда раньше не забывал, а тут с этими командировками, с Инквизицией вдруг забыл. Алена грустно смотрела на его даже в темноте комнаты сразу посветлевшее лицо и, стараясь не опускать взгляда на спрятанные под столом руки Сергея, встала.

Потом она запахнула халатик, подошла к мужу и присела ему на колени.

— Ну что же ты? — спросила она. — Хоть поцелуй меня! Обними… О подарке я уже молчу.

Муромцев весь покрывшийся холодным потом со страхом вытащил руки из-под скатерти и осторожно положил ладони на талию и спину Алены. И ничего страшного не произошло. Руки были как руки. Надо сказать вполне человеческие руки. Умеренно волосатые.