Секретный Дозор

«Вин же був вже старый, як чумацкая телега, ишо при Леониде Ильиче, — говорил он, всякий раз провожая Муромцевых до калитки своего небольшого, утопающего в зелени дома».

Вдоволь накатавшись, они забирались в какую-нибудь укромную бухту еще не занятую такими же, как и они, любителями уединения. Обычно там сильно пахло морскими водорослями, выброшенными весенними штормами и давно высушенными солнцем. К нему примешивались запахи соли, нагретых скал и еще чего-то неуловимого. Того, что обычно чувствуется только на берегах южных морей.

Нос их посудины, хрустя гравием, застывал, упершись в берег, а корма принималась мерно покачиваться в такт ленивым пологим волнам. Привязав лодку, Муромцевы долго купались, балуясь в воде как дети. Устав, Алена поднималась на борт и, перегнувшись через его край, смотрела, как ее Сережка ныряет. Иногда он довольно долго не показывался на поверхности, уходя под нависающую над песчаным дном скалу, сильно ее этим пугая. Потом пробкой вылетал на поверхность, не торопясь вентилировал воздух в полном соответствии с наукой апноэ и снова уходил под воду. Вдоволь нанырявшись, а иногда и просто замерзнув (вода у дна была совсем не теплой) Муромцев тоже забирался в лодку, хватаясь за ее обшарпанный борт, и грелся рядом с Аленой.

Лежа на носовой банке, Сергей смотрел на коричневую, как какая-нибудь папуаска, Алену, любуясь ее стройным телом. Все в ней остановилось, не переступив ни на малую толику границ девичьей легкости, все говорило о полете, танце, невесомом воздушном беге.

Маленькой головке было так естественно гордо запрокидываться, а талии послушно изгибаться в полном соответствии с желаниями их хозяйки.

Когда жара становилась невыносимой, они прятались в тени скал. Потом снова купались, а к вечеру здоровый голод гнал Муромцевых сначала на лодочную стоянку, а потом в ближайшее кафе. С самого начала они облюбовали «Коралл» с его простой, но вкусной кухней и вполне приличным домашним вином.

Там они сидели довольно долго, слушая музыку и даже иногда танцуя. Сергей не любил и не очень умел танцевать, но всегда поддавался на уговоры жены, стараясь ее не обижать, понимая тягу молодой женщины к ритмичному движению под негромкую музыку. По мере приближения вечера жаркий полуденный блеск солнечных зайчиков на поверхности лежащего внизу моря сменялся бирюзово-сиреневыми разводами.