«Ты вот что пойми, Сергей, — говорил, наливая ему в кружку добрую поллитру пива, инструктор клуба, — хотя под ложным берегом прозрак и есть, но, во-первых, там темно из-за толстого слоя растительности над головой, а во-вторых, тесно. И стоит чуть неаккуратно пошевелиться, сделать неосторожное движения и все! Каюк подвоху. Сразу ничего не видно. Муть и со дна подымается и сверху сыпется. Кисель. Короче говоря — мрак. Куда плыть? Где выход? Неизвестно. Вот и остаётся там наш молодняк».
То же самое — один в один случилось и с Муромцевым.
Проплыв за своим карасем несколько метров он задел за свисающие с потолка корни и видя, что вода стремительно мутнеет, решил вернуться. Пытаясь развернуться в тесном пространстве, он поднял своими длинными ластами такое облако мути, что сразу потерял ориентировку. Воздуха у него было еще секунд на сорок, и Сергей принялся лихорадочно искать выход, вслепую ощупывая руками пространство вокруг себя. Время шло, а прохода между корнями все не было. За закаленным стеклом маски клубилась красно-коричневая тьма, сквозь которую ничего невозможно было разглядеть.
Муромцева тогда спасло, что он как-то сумел заставить себя успокоиться. Стараясь экономить остатки драгоценного воздуха, он не стал тратить время и силы на бесполезные попытки пробить ножом себе выход в озеро. Муромцев поплыл вдоль стены из корней в поисках спасительного прохода. Уже совсем без воздуха, когда сердце готово было выскочить из груди, а легкие жег нестерпимый огонь, левая рука Сергея провалилась в пустоту и, он из последних сил рванулся вперед.
Потом отдыхая, Муромцев еще долго лежал на поверхности воды, а через дыхательную трубку в его легкие тек такой сладкий, такой свежий, богатый живительным кислородом воздух.
Он так ничего и не рассказал Алене, справедливо полагая, что узнай она о его приключениях, запрет на охоту был бы наложен незамедлительно и навсегда.
Разглядывая себя на старой фотографии, Сергей улыбнулся этой маленькой тайне. И хотя секретов между супругами никогда не было, кое-что все же Алена не знала.
Не знала она и о его злоключениях в компании с Назимовым при облётывании «А-22». О том случае напоминала большая цветная фотография, висящая на противоположной стене у самой двери в кухню. Муромцев подошел к ней и вгляделся в степной пейзаж. На фоне весенней уже позеленевшей степи перемежающейся со свежей чернотой пахоты, красовался небольшой яично-желтый верхнеплан. Сергей стоял рядом с крылом, а из кабины выглядывал улыбающийся Михаил Иванович.
