Секс и ничего личного (СИ)

— На репетитора, — буркнул я.

— Дорогой у тебя репетитор!

— Качественное образование стоит дорого! — Стараясь сохранять невозмутимое лицо, огрызнулся я.

Отец снова ухмыльнулся, узнав свои слова.

— Это что теперь, репетиторы оплату в чулках и белье принимают?

— Когда как, — буркнул я, и поспешил ретироваться.

Когда в белье. А когда — и без белья…

Вечер у меня прошел крайне занимательно.

Сначала я долго смотрела на пакет, а пакет смотрел на меня.

Шуршащими обертками, объемом, ужасом от прикидывания его стоимости…

И фантазиями тоже манил.

Ужасно любопытно мне было узнать, что же такого Вивьен гросс Теккер себе там в магазине женского белья в мой адрес нафантазировал.

На целый большущий пакет! При том, что будем честны, женское белье — особенно то, которое для фантазий! — вещь далеко не объемная, а скорее даже наоборот…

В то же время открывать пакет без Вива казалось немного странно.

Я начинала подозревать подозрительное — кажется, я не очень умею принимать подарки.

Как назло пакет стоял посреди кровати, доминируя в комнате масштабами и розовым цветом.

Я решительно встала, чтобы его убрать. И пусть гросс Теккер сам со своим пакетом разбирается, когда вернется!

Пакет протестующе шуршал и подмигивал чем-то черным и кружевным.

Ну как тут было устоять бедной девушке?!

Я вот только это самое черное и кружевное достану, чтобы не бесило, и все!

Но когда я доставала черное, то за него случайно зацепилось белое, и там развернулась обертка пепельно-розового…

И как-то так совершенно случайно вышло, что через какое-то время вся моя комната оказалась в обертках, кружевах, чулках…

А я крутилась перед зеркалом шкафа, кусая губу, почему-то отчаянно краснея и так же отчаянно себе нравясь.

Фантазия у гросс Теккера оказалась что надо!

Я провела руками вдоль тела по боди почти телесного цвета. Почти но не совсем. Узоры из тонкого кружева — местами довольно крупные, так что пальцы касались то ткани, то голой кожи. Сквозь переплетение светлых нитей вызывающе темнеют соски, и прикосновение к ним сквозь эту паутину ощущается совсем иначе…

Я прикрыла глаза, чувствуя как пересохли губы и как воображение быстро подставило на место моих рук — чужие.

Рука скользнула вниз и потерла меня между ног теккеровским движением — скользящим, но с легким надавливанием, как мне нравилось. И снова — сквозь кружево это было совсем иначе.

И немного обидно.