Секс и ничего личного (СИ)

Больше никаких разговоров, только сбивчивое дыхание.

Темнота вдруг снова отстранилась, но вслед за этим раздался ласкающий слух треск фольги.

Пальцы гросс Теккера скользнули под трусики, проверяя готовность (что там проверять, если у меня с утра все мысли только и крутятся вокруг того, чем мы вот-вот займемся?!). А Вив, убедившись, что пальцам горячо и мокро, сдвинул ткань в сторону, приставил член ко входу, потерся, распределяя смазку, и толкнулся вперед.

Ощущение проникновения. Ощущение наполненности.

Момент неподвижности, и каморка заполнена нашим хриплым дыханием, а его сердце, кажется, бьется в мою грудную клетку.

Мое нетерпение. Мой голод. Моя жажда получить подтверждение, что этот парень - по-прежнему мой (и плевать, плевать-плевать-плевать, что он никогда и не был мой, сейчас я чувствую, я ощущаю это так).

Короткие, напористые толки. Быстрые, скользящие удары в глубину, и ствол при каждом движении трется о клитор, и я прогибаюсь в пояснице так, чтобы это трение было приятнее, теснее.

И мне неожиданно нравится это всё - как будто я беззаботная, свободная и дерзкая, как будто я смелая, смелее себя, той, что была всегда.

А толчки, короткие и сильные, продолжаются в одном темпе, и в голове темнеет даже в темноте, и ощущения нарастают, копятся, и...

И я взлетаю. И оргазм оглушает меня, лишает зрения, и слуха, и разума, и зачем мне всё это, когда есть осязание, и оно сейчас самый важный из органов чувств, и я погружаюсь в него с головой навеки, навсегда, не желая и не собираясь выныривать.

Но выныривать всё же приходится: к сожалению, оргазм не бесконечен.

- Да, это жаль, - хриплым шепотом соглашается со мной Вив, сжимающий меня примерно в том же состоянии.

Я что, сказала это вслух?!

По-хорошему, я сама сказала, что у нас пары и нет времени, и вообще. Но почему-то вместо того, чтобы поставить галочку в счет долга и бежать, бежать по своим делам, мы продолжали стоять в обнимку в полной темноте.

Гросс Теккер когда-то умудрился расстегнуть на мне блузку, и теперь его ладони гладили мой живот, ненавязчиво поднимаясь выше, к приподнятой бельем груди.

Но Вива это, кажется, совершенно не смущало. И шупалось ему очень даже в удовольствие.

Я принимала эти рассеянные ласки, поцелуи в ухо, в шею, то ли с намеком на второй заход, то ли без него, и отстраненно думала о том, что плыву.