Секс-тренажер по соседству

Влад что-то мямлит, но я не говоря ни слова, разворачиваюсь и, держа пиджак Артема на груди, иду к машине отца. Стучусь в окно и смотрю в его суровое, появившееся лицо.

Когда-то оно умело быть привлекательным, и даже вечное ворчание матери этого не меняло.

– Вход в казино Москвы ему заказан. Надеюсь, теперь ты сможешь приструнить этого утырка. Или ты не моя дочь?

Он, наконец смотрит мне в глаза, а в моих начинает щипать.

– Твоя? – еле слышно спрашиваю.

Отец Насти, полковник Ланкин

– Вот и докажи, что моя.

– Ты запрещал мне с ними встречаться.

– Чтобы они тебя у меня прямо на плахе разложили? Пришли бы руки попросили. Я же не зверь, – заканчивает разговор.

Потом дает отмашку водителю и тот заводит двигатель.

– Тронули тебя… эти?

– Нет. Царапина, – сглатываю слезы и вспоминаю о ранение на руке.

– Зеленкой не забудь помазать – говорит он и уезжает, не попрощавшись.

Сделал дело и на боковую.

Спустя минуту чувствую как глаза все-таки застилают слезы и закрываю их ладонями, чтобы никто не видел моей слабости.

Сзади чувствую прикосновение твердой груди и резко оборачиваюсь.

– Да, моя сильная, смелая Голубка. Это я.

Прижимаюсь к его надежной груди и даю волю слезам, желаю поскорее забыться в его объятиях, почувствовать его член во рту, его в себе и все забыть. Он обязательно даст мне забыть. Стоит только его рукам оказаться на моем теле, я почувствую себя дома. Счастливой.

– Отвези меня домой.

Подхватывает под коленки и поднимает на руки, несет в машину, и прямо так в нее садится. Пока едем, он негромко переговаривается с мужчинами спереди.

Высовываю любопытный нос, и сквозь сон вижу, что у первого волосы почти светлые, а у второго черные, как ночь.

Слышу только «Влип ты, брат» и меня накрывает покрывалом Морфей, погружая в свое царство. Забирая страх, боль, отчаяние.

Слышали старую английскую песенку про десять негритят? Я очень любил ее в детстве. А еще в детстве я не любил, когда трогали мое.

И пусть даже на время. Но только я имею право касаться этого тела. И те, кто посмел посягнуть на мое, получат и наказание.

Я могу быть добрым, могу быть даже нежным, но когда дело касается войны или работы, во мне не остается ничего хорошего. Внутри рождается зло, животное, которое я как дрессировщик выпускаю на арену. Чтобы оно порычало и вцепилось кому надо в глотку.