Черт ее знает, может, уже выстраивает планы мести в мою сторону, как сказала Лена. Но почему-то хочется верить, что ее мать – не киношная злодейка. Возможно, я слишком самонадеян. Однако, поздно об этом думать сейчас. В особенности, когда твой кишечник «запел песни». Такие громкие, что даже «Филейка» на меня cочувственно покосилась.
***
Боже, какой позор… Я даже забыла о боли в животе. Вот уж правду говорят – одно событие может перекрыть другое. Даже визит мамы уже не страшен по сравнению с тем, что Царев знает, что я тут делала.
Вроде бы все естественно, с каждым бывает, но неловко так, что хочется повеситься. У меня оказывается не только плохая шумоизоляция, но и вентиляция. Будь она не ладна. Правда, через несколько секунд я о ней забываю, когда живот скручивает так, что в глазах появляются звездочки. Ну поем я еще чебуреков, ну-ну.
– Леночек, не хотелось бы тебя торопить, но… ты скоро свалишь с сортира?
– Скоро! – включаю кран и старательно намываю руки.
– А давай не скоро, а сейчас! У меня беда с животом, как и у тебя.
Мама твоя уже уперла. Если ты сейчас не откроешь дверь, я превращу коридор в сортир.
Странно, но учитывая мое состояние, реакция у меня хорошая. Дверь я открыла быстро. Царев прошмыгнул мимо меня за секунду. А вот дальше меня унесло из уборной. Да, сегодня мы точно сроднились.
– Демьян? – осторожно интересуюсь я через несколько минут, когда спазмы в животе снова дали о себе знать.
– Оу? – слышу по ту сторону двери.
– Все в порядке?
– Не очень. Лучше бы у меня не появлялся нюх.
– Я серьезно.
– Херово, Лен.
– Я нашла в аптечке сорбенты, уже выпила, тебя ждет твой на столе.
– Тебе полегчало?
– Да, – не задумываясь, вру я. – Но мне снова нужно в уборную.
– На толчок, Лена. На толчоооок. Больно, сука!
– Я?!
– Чебурек!
– Я напишу жалобу в Роспотребнадзор и другие инстанции, но сейчас, будь так добр, освободи туалет.
– Нет, не могу.
– Я напоминаю тебе, что это мой дом! Открой дверь, – оммммм.
– Конечно, твой. Вот на кухне и воспользуйся раковиной.
Она тоже твоя.
– Демьян! Даю тебе шестьдесят секунд.
– Ладно.
Закрываю глаза и жду. На пятьдесят третьей секунде Царев выходит из уборной. Бледный и весь в испарине.
– У тебя шестьдесят секунд. Я в отличие от тебя – дверь выбью.
– Хорошо, хорошо, – быстро соглашаюсь я.
Обжорство никогда ни к чему хорошему не приводит. Да еще и уличной едой. Вот он закономерный результат. Мы слегли. Самое удивительное, что Цареву досталось больше.
