Семь порочных дней

Минерве так мучительно захотелось его прикосновения, что она почувствовала себя несчастной. Какое... нежеланное желание.

- Это не заняло бы много времени. Вскоре все вокруг заметили бы мой интерес, - продолжил виконт. - Они бы поверили в то, что меня к вам влечет.

- Вот уже много месяцев вы безжалостно надо мной насмехаетесь. Никто этого не забудет.

- Это неотъемлемая часть безрассудной страсти. Разве вы не знали? Мужчина может флиртовать равнодушно, даже пренебрежительно. Но он никогда не поддразнивает женщину, если ее не любит.

- А следовало бы. Другие с удовольствием поверят. - Он положил руки Минерве на плечи и окинул взглядом с ног до головы. - Я мог бы убедить всех, что охвачен глубокой, яростной страстью к этой обворожительной женщине с волосами цвета воронова крыла и чувственными губами. Что я восхищаюсь ее пылкой преданностью сестрам, ее храбростью и находчивостью. Что теряю самообладание, когда временами она решается выглянуть из своей раковины и ее скрытые искренние чувства ненадолго вырываются наружу.

Пэйн обхватил лицо Минервы сильными ладонями, пристально глядя ей в глаза своими кварцевыми глазами.

- Что я вижу в ней редкую, безыскусную красоту, которую почему-то не разглядели другие мужчины. И я отчаянно хочу, чтобы эта женщина целиком принадлежала мне. О, я мог бы заставить их поверить во всё это!

Сплошной поток красноречия словно заворожил Минерву. Она застыла, не в состоянии шевельнуться или что-то сказать.

"Это не по-настоящему, - напомнила она себе. - Все эти слова ничего не значат".

Однако ласковое прикосновение было реальным, теплым и нежным. Оно предвещало столь многое - стоит ей лишь позволить. Но осторожность призывала отпрянуть.

Вместо этого Минерва с трепетом легонько коснулась плеча Пэйна. Глупая рука! Глупые пальцы!

- Если бы я пожелал, - прошептал он, прижимая собеседницу ближе и поднимая к себе ее лицо, - то убедил бы всех, что истинная причина моего пребывания в Спиндл-Коув не имеет никакого отношения ни к моему кузену, ни к моим финансам.

Взгляд его был искренним и открытым. В голосе - ни намека на иронию. Казалось, он и сам почти верил в то, что говорил.

Сердце неистово забилось в груди Минервы. Она слышала лишь этот сумасшедший тяжелый стук, пока внезапно не раздался еще один звук.

Женский смех сверху. Он словно обдал гостью потоком ледяной воды.