Семь порочных дней

Еще не хватало, чтобы с ним обращались, как с больным! Но ему было приятно звучание обволакивающего, чарующего голоса и нежное прикосновение руки к его щеке. Пульс начал успокаиваться.

Наконец белые точки над их головами растеклись в слабое молочное сияние, осветившее лицо мисс Хайвуд: опушенные черными ресницами добрые, словно у теленка, темные глаза, округлые щеки, белую кожу и губы, влажные от морской воды.

- Видите меня теперь? - прошептала она.

Пэйн кивнул. Наверное, из-за недавнего столкновения со смертью, расцветившего восприятие, или из-за тусклого света - но вдруг Минерва показалась ему привлекательной.

- Вижу, - привлек он ее ближе, обхватив за талию.

- Что случилось? Вы потеряли под водой способность трезво оценивать обстановку? - Минерва откинула с его лба влажную прядь волос. - Есть ли повод беспокоиться за вас?

Какой вопрос, заданный приятным, чуть хрипловатым голосом! Что-то заставило виконта помедлить, прежде чем ответить:

- Беспокоиться ни к чему, - он решительно поцеловал ее в лоб.

- Да, лапочка. Ни капли за меня не волнуйтесь.

Он выпустил девушку из объятий, и она отплыла от него.

Снова пригласив Колина следовать за собой, Минерва привела его к каменному карнизу, на который попыталась вскарабкаться. Виконт подсадил ее, ощущая, до чего же приятно вернуться к роли сильного мужчины! А заодно коснуться бедра своей спутницы.

Когда они вдвоем забрались на уступ, Минерва ощупью двинулась вдоль стены. Достигнув высокой ниши, она вытащила оттуда какую-то коробку и извлекла из нее восковую свечу и трутницу (10).

В неровном пламени свечи наконец стало понятно, как выглядит пещера: тесная чуть не до удушья, как и предполагал Пэйн. Но разлившийся свет заодно создал небольшое, интимное пространство в границах своего золотого круга, и Колин подумал, что в обозримом будущем был бы рад оставаться здесь, в пределах освещенности.

Тени играли на лице Минервы, пока она доставала и надевала очки, а затем подняла руку со свечой и осветила стену за спиной виконта.

- Так что это за место? - снова спросил он.

- Пещера чудес. Смотрите, вся видимая поверхность - это спрессованный слой окаменелых морских организмов, - она провела кончиками пальцев по шероховатой стене. - Я пробыла здесь много часов, делая гипсовые слепки, карандашные оттиски и зарисовки, откалывая от стены образцы, где это возможно. Вот тут - эхиноид (11), видите? Рядом - трилобит (12). А всего в нескольких дюймах от них - окаменелая морская губка.