Семь порочных дней

- Минерва сдула в сторону упавшую на лицо прядь. - Могли бы и помочь.

- Но ведь наблюдать за вами - такое удовольствие! - произнес Колин, только чтобы поддразнить ее, взялся за угол простыни и провел пальцем по стежкам. - Значит, вы сами это вышили?

- Да. - Судя по тону ответа, вышивание не было любимым делом мисс Хайвуд. - С тех пор, как мне исполнилось двенадцать, мать каждый вечер заставляла меня уделять час рукоделию. Я и мои сестры вечно что-то вышивали для своего приданого.

Приданое. Странно, но это слово задело Пэйна за живое.

- Вы взяли с собой свое приданое?

- Разумеется. Чтобы создать полную иллюзию побега с возлюбленным. А еще это самое подходящее место для хранения Франсины. Все эти свертки мягкой ткани просто созданы для того, чтобы хорошенько ее упаковать.

Какое-то сильное чувство словно толкнуло виконта в бок, но улетучилось прежде, чем он успел понять, что это было. Скорее всего, ощущение вины. Эти простыни предназначались для украшения брачного ложа мисс Хайвуд, а она застилает ими запятнанный, набитый соломой тюфяк на убогом постоялом дворе.

- Во всяком случае, - продолжала Минерва, - раз моя мать заставила меня вышивать, я настояла на выборе того узора, который был интересен мне. Никогда не понимала, почему девиц вечно вынуждают вышивать скучные цветочки и ленточки.

- Осмелюсь предположить... - Колин расправил простыню со своего края. - Возможно, потому что "ложе, усыпанное цветами" звучит восхитительно романтично, в то время как делить постель с первобытной морской улиткой - это отвратительно.

Минерва стиснула зубы.

- Можете спать на полу.

- Я сказал "отвратительно"? Я имел в виду "очаровательно". Всегда мечтал провести ночь с доисторическим слизняком.

Эти слова явно не убедили мисс Хайвуд.

- Я усердно трудилась над этой вышивкой. Пришлось произвести сложные вычисления, подсчитать сотни стежков, чтобы правильно вышить все до единой камеры этого аммонита. - Она провела пальцем по узору вышивки, расходящемуся спиралью от центра. - Это не просто случайный рисунок.

- Да-да, я понимаю. Это логарифм.

Минерва вскинула голову, поправила очки и внимательно посмотрела на Колина.

- А знаете, - заявил он, - этот рисунок все-таки начинает мне нравиться. Морские слизняки меня не возбуждают ни на йоту, но логарифмы... Мне всегда казалось, что этот термин звучит довольно неприлично.