Семь звезд во мраке Ирнеин

– Сколько ваших людей ушло туда, отчаявшись ждать и решив, что это путь на родину? – с упреком посмотрев ему в глаза, пояснила Дисси. – И можешь не говорить, когда это было, я и сама примерно знаю.

Ну вот знал он, что догадлива эта знахарка, потому и решил: лучше рассказать самому, чем ждать, пока она до всего докопается. Чтобы не накопала лишнего. Вот всё и рассказал. Ну… почти всё. Всё он теперь никому не доверяет, после того страшного урока. Когда они жили в родном мире свободно и открыто, храня от посторонних лишь один секрет.

Да и тот, как оказалось, не до конца. Но теперь он такой ошибки не допустит. Хотя история, которой она заинтересовалась теперь, пусть и горькая страница их жизни, но особой тайной не является.

– Айтерис, – поглядев пару мгновений на его задумчивое лицо, Дисси вздохнула: думают они все же не так быстро, как дерутся, – я ведь не из простого любопытства спрашиваю. И никто меня сюда не присылал, как Дьерджес все время подозревал.

Если бы не радость… в глазах твоего среднего сына… и тех воинов, которые детей уносили… уж это я успела разглядеть, пока не уснула… Так вот, если бы не это, я бы в тот мрак больше ни за какие желанья не пошла. Но теперь пойду. А прежде, чем идти… хочу кое-что выяснить. Если не хочешь говорить при всех, можно, конечно, уйти в другую комнату… Нет, постой, сейчас меня не перебивай! Я еще хочу сказать. Так вот… можно уйти, но не нужно. Я девочек за эти дни хорошо узнала, они не из тех, кто может предать. И не нужно так поглядывать на Астру, даже если бы мы её не усыпили, она бы нас все равно не предала. Видно было, по тому, как она мучилась, насколько противно ей было твое предложение. Поверь моему опыту, продажные в душе люди муками совести не страдают. Вот потому и хочу, чтобы все девочки сейчас услышали твой ответ.

Астра напрягшаяся было, заслышав про свое усыпление, гордо подняла носик после заверения подруги, что она даже близко не похожа на предателя!

– Они договаривались тайно, – мрачно пробурчал Первый.

 – Мы не знали до последнего момента. Сигнал подал один из командиров, когда они уже связали часового и мчались туда с твердым намерением прыгнуть во тьму. Мы пытались объяснить, задержать силой… не вышло. Они дрались так отчаянно, словно мы – тголы. Когда утром пересчитали оставшихся… ушло почти полторы тысячи.

Он очень не любил вспоминать это черное утро летнего дня.