Семьдесят пять шагов к смерти

Но я буду ждать вас, царица! — Вениамин картинно склонил голову и поцеловал руку сестры, слегка поморщившись, потому что та пахла карболкой.

Медсестра выскользнула в дверь.

Вениамин встал, сложив руки на груди, изобразив муки оскорбленного достоинства.

— Веня, только не надо страдать, ты еще успеешь…

— Такси! — громко сказала, почти крикнула Мария. И бросилась вон из палаты.

Анатолий и Сергей Михайлович шагнули к окну. Да, действительно, желтое с шашечками такси встало у главного входа.

Открылась дверца. Из машины вышла пожилая женщина, остановилась, растерянно оглядываясь по сторонам.

Кажется, она не понимала, куда и зачем ее привезли. Но стояла так недолго. Из дверей больницы выскочила, подбежала к матери, ломая каблуки, Мария. Налетела, обхватила, стала тискать и целовать.

Рядом прыгала, не зная, как выразить свои чувства, Мила.

Три женщины крутились, обнимались, что-то сквозь слезы говорили друг другу, привлекая к себе интерес прохожих, но не обращая ни на кого внимания.

Обалдевший от такой сцены таксист собрался уезжать, но не уехал, потому что перед бампером возник непонятно откуда взявшийся Михаил.

Он махнул водителю рукой, подошел, что-то ему сунул в руку и стал оживленно переговариваться через опущенное стекло.

— Пошли, там наши, там Игорь! — сказала Мария, увлекая мать за собой.

На ступенях оглянулись. А Михаил? Но тот только рукой махнул, мол, идите, идите, я позже. Поднялись на этаж. Вошли в палату.

— Познакомьтесь. Это моя мама, — представила ее Мария.

— Любовь Сергеевна, — тихо сказала та.

— Ба! У вас прекрасное, у вас замечательное лицо! — громогласно объявил Вениамин. — Казалось бы простое, но одухотворенное. А какие глаза! В них вся прожитая жизнь. Когда все это кончится, я буду писать ваш портрет. Парный портрет с дочерью. Непременно! Ты не против, Маша?

— Когда всё кончится, вы можете делать с нами что угодно. Лишь бы кончилось!

— Сергей Михайлович, — представился банкир. — Я очень рад, что вы с нами. Мы очень переживали. — Пожал руку.

— А это Игорь.

Мой… — Мария чуть запнулась.

— Муж, — твердо сказал Игорь. — А вы, получается, моя теща?

— Но можно я буду называть вас мамой?

Любовь Сергеевна кивнула.

— Мила. Очень приятно увидеть вас, — как будто только что они не кружились вместе на улице. — Подруга вашей дочери…

— Лучшая подруга! — перебила Мария.

— Маша много о вас рассказывала, а теперь вот живьем…

— Тьфу на тебя, Милка! — фыркнула Мария. — Нельзя так говорить! Просто познакомились, и всё.