Семьдесят пять шагов к смерти

Пути господни неисповедимы! Да и чертушка чем только не шутит! Так что у нас все впереди! Позади только звания…

— Милка, отлипни от Мишки! Знакомься. Мила. Подруга. Лучшая. Еще со школьной скамьи. Если, конечно, между подругами может существовать дружба.

— Конечно, нет! — ответила Мила. — Какая дружба? Тем более вечная. Дамы — они конкурентки. Всегда и везде. Мир у нас не мужской, достойных самцов мало, вот и приходится драться за них, за косы друг друга таскать. Просто нам с Машкой делить пока никого не пришлось.

Как-то так вышло. А то бы я ей показала дружбу! — Мила обаятельно улыбнулась. И глазки состроила.

— Эй, Милка, не вводи человека в соблазн и заблуждение. Это она с виду такая — вертихвостка. А вообще-то она девушка серьезная — философ по образованию. Кандидатскую защитила. О чем она у тебя там?

— Всего по чуть-чуть. Из Гегеля цитат надергала, из Канта. И на защите кучей вывалила. Сошла за умную. — Опять улыбнулась. Озорно. — Там же одни мужики. А я с ними умею общий язык находить.

Природное обаяние еще никто не отменял. А диссертация… Она только мешает. О ней вообще лучше не заикаться. Не любят мужики умных дам — бегут от них, как от черт от ладана. — Протянула ручку. Пожала легонько. Спросила: — А вы давно Машу знаете?

— Кажется, лет сто, — честно признался Игорь.

— А где Анатолий? Толя! Ты где?

— Да здесь я, здесь.

Подошел с вязанкой хвороста. Сбросил на землю.

— Он у нас здесь за дрова отвечает.

— Слушайте, хватит трепаться давайте, наконец, к столу! — рассерженно прокричал Вениамин.

 — Ей-богу жрать охота, сил нет!

— Тебе всегда хочется.

— Чревоугодие не есть смертный грех, но лишь людская слабость! — нравоучительно продекламировал Вениамин, что-то торопливо дожевывая.

— Да он уже лопает! — возмутилась Мила.

— Не лопает, а дегустирует.

— Он четверть шашлыков уже отдегустировал! — крикнул Сергей Михайлович, размахивая шампуром. — Гоните его в шею, если не хотите остаться голодными!

— Злые люди! — вздохнул Вениамин.

 — Кусочка мяса измученной душе жалеют, нападая и грызя беззащитную тварь, аки волки…

Потом они сидели за столом. Что-то пили. Что-то ели.

И было очень весело и хорошо, потому что дело не в питье и еде, а в людях, которые сели в круг.

— А ну-ка тихо! Цыц, говорю! — кричал Вениамин, стуча вилкой о бутылку. — Мы сегодня принимаем в наш круг нового приятеля. Игоря… Просто Игоря. По сему случаю, я считаю, нужно разлить и выпить до дна.

— Это само собой.