Семеро Тайных

Но именно Мрак их вел, с ним все получалось, в то время как его мудрость часто заводила в топь...

Переводя дух, он на всякий случай почистил ножны обоих швыряльных ножей. Он привык, что из ножен выходят с легкостью, но еще когда пробирался через лес, набилось чешуек коры, сухих листьев, и в нужный момент может потерять то мгновение, в какое оценивается жизнь человека, будь он даже трижды магом.

Он тупо уставился на быстро приближающийся смерч. Не сразу сообразил, что это он вызвал, а если не он, то это горячее сердце подмяло под себя мозги и возопило о крови и сладком отмщении за Колоксая, за свое унижение, за насмешки!

Кольцо серых гор увидел уже сквозь бешено вращающиеся стенки вихря.

Тот несся расширяющейся воронкой, круглые стены сходились в узкую щель, где страшно выла пугающая чернота, и когда среди искаженных вершин показались те, что напомнили кольцо, он решился на глупость, которая могла разом покончить со всеми его планами. Собрал всю волю, закрыл глаза, представил кольцо гор яснее, чем видел сквозь стенки вихря, послал Слово Разрушения.

Из груди вырвало сердце, он закричал от боли, его понесло вниз. Стенки стали мутными, расплылись розовым. Он знал, что это кровь хлещет из носа, изо рта, может быть, даже из ушей, потому что слышит только страшный грохот в голове...

Внизу горы рушились, очень медленно взвились тучи снега, похожие на облака. Его несло высоко, и, оглянувшись, успел увидеть, что вместо кольца высоких гор медленно двигается серая масса, похожая на плывущую грязь.

Дальше в глазах померкло, он страшным усилием воли удерживал сознание, иначе вывалится из вихря... а чтобы убиться с такой высоты, как говорил Мрак, вовсе не надо пяти верст, хватит и четырех...

В окна светили сто тысяч солнц, но в помещении оставался полумрак, и когда там повисла слабо светящаяся точка, Россоха сразу насторожился.

Держа защитные заклятия наготове, он отступил в дальний угол, ждал. Серые точки разрослись до пятен, медленно сдвинулись, начали натыкаться друг на друга, сливаясь в пятна побольше, начали светиться.

Он с нарастающим раздражением смотрел, как в полутьме выступило человеческое лицо, бросил неприязненно:

— Достаточно!.. Ты же знаешь, что есть для меня яркий свет!

Толстые губы неизвестного медленно шевельнулись, шепот донесся как сквозь стену, но отчетливо:

— Крот и то видит больше...

Россоха вскинул руки, стиснул кулаки, и свет начал меркнуть.