Семья для мажора

Может, виной тому случайный оргазм, который я поймала по велению Дубцова, но думаю, что дело совсем не в этом.

Просто, во мне будто лопнул нарыв. И хоть он продолжает причинять дискомфорт, уже не зудит так, как вчера и позавчера. И все дни до этого. С тех пор, как поняла, что прощать мне мою трусость просто так Дубцов не собирается, а я… мне тоже есть за что его прощать.

— Я возьму, — дергаю за ручку своего рюкзака, когда Кир пытается уместить ее и ручки магазинных пакетов в одной, здоровой, руке.

— Сам, — останавливает, захлопывая багажник.

По нашим лицам и стеклам машины барабанит мелкий, похожий на дымку дождь.

— Я же не инвалид, — замечаю, направляясь к калитке.

— Особенно четыре дня назад, — напоминает он о том, в какой раскисшей панике я его встретила.

То, что он встретил мою панику собранным спокойствием, на самом деле кошмарно ценный бонус, Ведь у кого-то из нас должны мозги стоять на месте! Явно не у меня. Сейчас у меня с ними вообще не порядок. Надеюсь, что это не навсегда.

Демон встречает нас бешеной активностью.

Поднимает немыслимый вой, на который через минуту является дедуля.

Распахнув дверь, выходит на крыльцо в своей любимой “овечьей” жилетке и бурках.

— Анна… — сокрушается. — Почему не предупредила?

— Сама не знала, привет, — целую его щеку, проходя в дом.

— Добро утро, — слышу голос Дубцова за своей спиной.

— Здравствуй, Кирилл, — отвечает ему дед.

Обменявшись молчаливыми взглядами, они расходятся по разным концам коридора.

Снимая куртку, я кусаю губы, потому что наш гость совсем не выглядит “как дома”.

Сгрузив на пол пакеты, снимает с плеча сумку со своим ноутбуком и осматривается, ища, куда ее пристроить.

Коридор, потолки и стены… все начинает казаться кукольным, потому что подняв руку, Кир запросто может постучать по потолку.

Забрав у него сумку, несу ее в свою комнату, намекая на то, где он может его пристроить.

— Ты что, картофельные очистки ел? — рычу, раскладывая в холодильнике продукты.

Пока Кир моет руки, заняв нашу крошечную ванную, гремлю ящиками и хлопаю шкафами, намереваясь поскорее приготовить поесть.

Даже если не брать в расчет того, что уже почти двенадцать, а к этому времени обычно я готова съесть лошадь, уверена, голодных здесь и без меня предостаточно.

— Волновался сильно, — поясняет дед, сокрушенно проведя ладонью по своим седым волосам.

Острый укол вины заставляет отвлечься.

— Все нормально, — заверяю его. — Со мной… то есть, с нами… и вообще...

Кивнув, медленно плетется к окну.