Семья для мажора

Меня, твою мать, радует, что я не вижу слёз, а это значит, что у меня есть лимит доверия. Это значит, мой мотылек даже в бреду не допускает, что я могу трахать кого-то на стороне.

— Открой. Я тебе все объясню.

— Если я скажу, что ты до меня больше никогда не дотронешься? — слышу вопрос из-за двери.

— Хреново… — отвечаю ей. — В этом случае у меня член отвалится.

— С ним все будет отлично, — бросает она. — Не пропадет!

— Я могу объясниться?

— Объясняйся, — снисходит она.

Оттолкнувшись от двери, чуть присаживаюсь на комод и складываю на груди руки.

В моем случае объясняться равносильно тому, что я должен оправдываться. Прямо сейчас это нихрена не проблема, но мне вдруг кажется, что Аньке нужно спустить пар.

По-моему, пока она его не спустит, я могу своими объяснениями подтереться.

Подумав секунду, спрашиваю:

— Что это было по-твоему?

— То есть, я должна ответить?! — взвивается.

Почесав кончик носа, говорю:

— Знаешь, Дубцов, — слышу рычание на той стороне. — Ты совсем уже офигел!

— Это мое перманентное состояние.

— Я отвечу, — проговаривает. — Но если я вдруг не права, то знаешь что?

— Что? — интересуюсь с превеликим интересом.

Несмотря на то, что ситуация абсолютно не смешная, мне хочется улыбнуться. Мне хочется улыбнуться, потому что я люблю внучку профессора Калинина так, что, блять, кишки сводит.

Без нее я реально просто сдох бы от скуки.

— Если я не права, то уходи. Мы и без тебя справимся.

— Давай проверим, права ты или нет, — мой голос слегка хрипит.

Справиться без меня? Чисто технически, может быть.

— Ты… — слышу за дверью. — Ты наверное просто забыл объяснить этой Тане, что тебя нельзя трогать руками без разрешения… и пихать тебе в рот язык…

— Пффф… — закрыв глаза, выпускаю из себя воздух.

— Да? — летит следом тихий вопрос.

— Да… — напряженно смотрю на дверь. — Ань…

— Я не буду это терпеть, Кир, — обрывает меня. — Никогда. Никаких телок у тебя на коленях. Даже… случайных.

— Не будет никаких телок! — обрубаю громко. — Такого больше никогда не будет. Я обещаю. Я облажался. Ты мне сейчас очень нужна, — добавляю устало. — Открой дверь.

— Они всегда на тебя будут липнуть, — не унимается. — Я не буду это терпеть. Только в этот раз и все. Больше никогда…

— Ты… ты понял? — снова заводится она. — У меня ребенок. И… если ты вдруг… “облажаешься” еще раз…

— Ребенок не у тебя, а у нас, — вырубаю из воздуха слова.