Семья для мажора

— Формулируй мысли правильно.

— Если ты вдруг облажаешься опять…

— Я дослушаю это до конца просто из любопытства, — поясняю.

— То я от тебя уйду.

Она замолкает, а я запрокидываю к потолку голову и вздыхаю.

В основном ей некуда от меня идти.

Только сейчас до меня доходит, в каком уязвимом она положении по отношению ко мне находится. И это то, о чем она никогда мне не говорила, но прекрасно понимала.

— Договорились, — хрипит мой голос. — Открой дверь.

Внезапно ее ультиматум вызывает приток долбаной нежности в груди.

Это скручивает нутро сильнее, чем все, что она могла бы бросить мне в лицо. Вроде предложения, когда-то высказанного мне Мариной — пойти и “выгуляться”, как следует, а потом вернуться, как ни в чем не бывало. Предложение, которым я с удовольствием воспользовался. Результат превзошел все мои, блть, ожидания.

Аня молчит, и я впиваюсь в дверь глазами.

— Я кроме тебя вообще ни с кем не целовалась… — вдруг говорит она. — Только с тобой…

Я это прекрасно знаю, твою мать. Ни с кем, кроме меня.

— Хочешь попробовать? — интересуюсь ровно.

— А ты что, не против?! — злится.

— Не могу допустить, чтобы ты до конца дней мучилась этим вопросом, — чеканю каждое гребаное слово.

— То есть, мне можно пойти и поцеловать… соседа? — требует раздраженно.

— Мы послезавтра распишемся, — усмехаюсь. — Можешь закрыть этот гештальт.

Я не монашка. Не долбаный страдалец. И я совершенно точно потяну какой-то сраный экспериментальный поцелуй, потому что она моя, и исход этого эксперимента мне уже известен.

Скрипит половица и дверь распахивается.

На бледных щеках вижу алые пятна.

Блять. Какая же она красивая.

— Я не шучу, — сверкает глазами.

— Я тоже, — смотрю на нее расслаблено.

Глядя на меня, она мучается так, будто я вложил ей в руку пистолет и предложил прострелить кому-нибудь башку. Но в некоторых вопросах ей реально нужно повзрослеть.

— Ладно, — растягивает губы в фальшивой улыбке.

Свернув в коридор, топает к входной двери, стуча пятками по полу.

Сдергивает с крючка куртку и просовывает ноги в ботинки, после чего двумя руками толкает входную дверь.

Оттолкнувшись от комода, трогаюсь следом.

Выйдя на крыльцо, вижу, как Аня проносится через двор и выскакивает за калитку, оставив ее распахнутой настежь.

Засовываю руки в карманы куртки и спускаюсь по ступенькам, не имея понятия, что конкретно она собралась делать и позволю ли я ей это.

Увязая в подтаявшем снегу, она пулей переходит на противоположную сторону улицы.

Наблюдаю, выйдя из калитки.