Семья для мажора

Пугает то, как хладнокровно я об этом думаю. Я совершенно точно на это способен.

Если я довел его до грани, то сейчас он довел до грани меня.

— Он тебе не отец? — спрашивает напряженно Стас.

Не знаю откуда во мне эта дебильная неловкость. Говорить об этом с кем-то тупо неловко. Так было до этого дня. Конкретно сегодня все мои внутренние барьеры рухнули. Все до единого. Мне резко становится плевать на свой статус в глазах остальных. Все становится несущественным. Все.

— Нет. Он мне никто, — отвечаю отрывисто.

— Да и насрать, — отзывается Стас.

Горькая усмешка кривит мои губы, но уже через секунду я стискиваю челюсти до скрипа.

От Универа до моего бывшего дома ехать пятнадцать минут. Когда здания «родных» корпусов вырастают на горизонте, понимаю, что вовремя выполняю его ебучее требование быть на месте в течение получаса.

Когда сворачиваем на парковку, я получаю входящий звонок с неизвестного номера.

Я в ресурсе ожидать чего угодно, но, когда слышу захлебывающийся слезами голос Ани, меня, блять, ударяет молнией.

— Дубцов… — навзрыд. — Я… нна… запправке…

С шумом тяну в себя воздух.

Включаю громкую связь и прикрываю глаза, веля себе быть адекватным.

— Что за заправка? — спрашиваю быстро, боясь потерять с ней связь.

Стас резко сворачивает в проулок за главным корпусом и начинает разворачиваться.

— Нна трассе… мминут ппятнадцать от ввыезда в стторону Моссквы…

— Какая именно? Название?

— Не ззннаю! — выкрикивает.

— Ань, тшшш… — сердце начинает барабанить по ребрам. — Успокойся, солнце мое, — прошу ее с нажимом.

Она молчит, и я слышу ее прерывистое дыхание. Понимаю, что слышу эхо, будто она в замкнутом пространстве.

— Ссиняя… — произносит наконец.

Стас трогается, выскочив на дорогу.

Нам понадобится не меньше получаса, чтобы до туда добраться. В моей башке происходит резкая перестройка плана действий. Прикрыв ладонью динамик, прошу брата:

— Вызови туда ментов.

Кивает, а я локализую свой разговор, выводя его из режима громкой связи.

— Я уже еду, буду через тридцать минут, — обещаю ей. — Ты цела?

Мне хочется потереть грудь кулаком. В ней реально ноет. От того, что я нихуя не контролирую!

Ее всхлипы выводят меня из равновесия. Ей нельзя волноваться. Вообще нельзя.

— Малыш… тихо… дыши, вдох-выдох, — прошу ее максимально спокойно. — Я уже еду. Чей это телефон?

— Этто… кассира… я сказала, что меня заттолккали в машину… она нажала… трревожную кнопку… она… — ее голос срывается.

Тревожную кнопку.