Семья для мажора

Она открывает дверь, и передо мной предстает бледное лицо с распахнутыми зелеными глазами. На ней фиолетовая куртка, джинсы и свитер. Рыжие волосы выглядят беспорядочной кучей еле заметных кудряшек. Они перестали дико крутиться с тех пор, как стали отрастать. На ее щеках я вижу засохшие дорожки слез, тонкая полупрозрачная кожа под глазами слегка посинела, и несмотря на это, она выглядит так, будто готова ринуться в следующий бой, если потребуется. Прямая, как струна и затаившаяся, как маленький, но очень кусачий зверек.

Шагнув внутрь, сгребаю ее в охапку.

С тихим рваным вдохом Аня обнимает меня за шею, и я сжимаю ее так, что она почти перестает касаться ногами пола. Ее нос прижимается к моей холодной щеке, делает очень глубокий вдох. Своим носом я вжимаюсь в ее шею, и тоже вдыхаю.

От ее запаха прикрываются глаза.

Она дрожит. Реально дрожит. За эти дни я видел, какие кордеболеты может выкидывать ее тело под воздействием токсикоза, и это один из них.

Сжимаю ее крепче, трамбуя в свою куртку.

Часто и коротко дыша, Аня вдруг обмякает.

Не открываю глаз, занимаясь тем, чем так любит заниматься она сама. “Просто чувствую”, так она это называет. Так она называет соприкосновение наших тел при полностью выключенном свете.

Я просто чувствую. Ее хрупкое тело. В сравнении со мной в ее теле все хрупкое. Ее это заводит, я знаю. Она любит, когда я применяю немного силы. До нее я с девушками трахался, а с ней хочу заняться любовью. Медленно, блять. И основательно. Как только смогу сделать это, просто сдохну от счастья.

Помимо всего прочего, чувствую запах мандаринов повсюду.

— Разместилась с удобствами? — спрашиваю сипло, открыв глаза и осмотревшись.

На умывальнике вскрытый мандарин, который дает запах, на полу сумка с продуктами, из которой выпала коробка молока.

— Где ОН? — шепчет Аня.

— В глубокой жопе, — присев, подхватываю ее на руки.

Она утыкается носом в мою шею, и у меня по спине бегут мурашки. В этом и проблема, если я “чувствую” ее дольше пяти минут подряд, начинаю ее хотеть.

Душу свою скотскую сущность. Я научился неплохо ее контролировать, и сам не заметил, когда это произошло. Когда я стал таким уравновешенным и, твою мать, взвешенным? И кому должен сказать за это спасибо?

— Девушка будет давать показания? — полицейский отходит в сторону, давая мне пространство.

— Будет, — отвечаю ему. — Только не сегодня.