Семья для мажора

— Даже песню спела.

— Хреново пела. — Подняв руки, дергаю штуковину, пытаясь понять, в чем там проблема.

Саданув по основанию ставни ладонями, загоняю ее до упора вверх, после чего дергаю вниз. С сопротивлением, но подчиняется. Опускается до конца, и Калинина тут же опускается на корточки, чтобы нацепить на петлю маленький замок.

— Спасибо! — кричит оттуда.

По всем законам логики мне можно спокойно валить восвояси, но я не двигаюсь с места. Осматриваю улицу и перекресток, пряча в карманы руки. Опустив глаза, смотрю на сидящую у моих ног фигуру.

Ветер треплет тонкую рыжую прядь, вырвав ее из-за уха.

Чуть повернув голову, Калинина косится на меня.

— Пошли, — мотаю головой в сторону “Порша”. — Подвезу тебя до дома.

Выпрямившись, она смотрит то на меня, то на тачку.

Поджимая губы и переминаясь с ноги на ногу. Она нервничает, и это меня злит. Сильнее, чем я мог бы себе представить.

Кажется, я переоценил свои возможности.

Ее нервяк выводит меня из себя.

Я не собираюсь с ней воевать. Никогда не планировал.

Если бы я начал с ней воевать, она бы этого не вывезла. Иногда мне кажется, что она вообще не представляет, каким уродливым может быть мир. Гребаное желание защищать ее от дерьма вокруг торкнуло меня еще в тот день, когда мы столкнулись в том коридоре, и я увидел ее впервые.

А она, твою мать, боится сесть в мою долбаную машину!

Втягиваю в себя холодный воздух с такой силой, что нос заходится.

— Калинина, — говорю с угрозой и предупреждением. — Ты мне на фиг не упала, приставать к тебе я не собираюсь.

Хочешь пешком идти, иди!

Эта идиотка вдруг взрывается в ответ.

Сжав вдоль тела кулаки, психует:

— Не ори на меня! Понял?!

— Я орать даже не начинал, — цежу, повышая голос. — Едешь или нет?!

Я вообще на людей не ору, это не эффективно и тупо. Не понимаю, когда успел так выйти из себя, твою мать, но у меня реальное бешенство.

Натягивая на ладони рукава куртки, она ежится и втягивает голову в плечи, сверкая на меня своими долбаными зелеными глазищами.

По бледным щекам лупит дождь.

По моим тоже, но я холода не чувствую.

В венах кровь кажется кипятком.

— Ладно! — выплевывают ее губы.

Шагнув к двери кофейни, она дергает за ручку, проверяя не забыла ли закрыть дверь. Дверь закрыта. Удовлетворившись, бросает на меня еще один психованный взгляд, и направляется к машине, семеня по скользкому тротуару.

Захлопнув свой рот, иду следом, надеясь, что она не свалится и мне не придется тащить ее в тачку на руках.