Семья для мажора

Открыв ей дверь, жду, когда заберется внутрь.

Ловлю ее глаза на своем лице, но она прячет их раньше, чем успеваю отреагировать.

Я не знаю, что у нее в голове. Раньше мне казалось, что мозги, сейчас уже не уверен.

Захлопнув пассажирскую дверь, обхожу капот и забираюсь в салон.

Включив обогрев сидений, осматриваюсь в зеркала и трогаюсь, вливаясь в поток машин и отключаю аварийку.

До ее дома не далеко, но мне придется развернуться, поэтому делаем небольшую петлю в полной, гробовой и, твою мать, вакуумной тишине.

Прижав к груди свою сумку и вцепившись в нее насмерть, Калинина смотрит строго в лобовое стекло, и я решаю заняться тем же.

Эта волшебная поездка длится десять минут и, как только со свистом торможу у знакомого зеленого забора, моя пассажирка выскакивает из машины, бросив подачку в виде отрывистого:

Вдавив педаль в пол, срываюсь с места сразу, как отходит от тачки на безопасное расстояние.

Только удалившись на четыре гребаных километра, я начинаю вспоминать куда и зачем, твою мать, вообще ехал.

— Её зовут Таня Глухова.

— Кого? — Ставлю в магазинную тележку банку маринованных оливок, хотя терпеть их не могу.

Но мой взгляд зацепился за них минуту назад, и в голове будто озарение.

Хочу эти чертовы оливки.

— Ту блондинку, которая крутится рядом с ним, — поясняет Карина, изучая список продуктов на клочке блокнотного листа.

— Я не хочу говорить “о нем”! — развернувшись, смотрю на сестру со злостью.

Это чистейшей воды ложь, но от мыслей о “нем” и о “нас” у меня уже голова лопается, а я просто хочу поспать. У меня глаза буквально закрываются. Даже днем. Я чуть не уснула на лекционной паре и сейчас чувствую себя не лучше. Я пропустила кучу занятий по физкультуре, и если так пойдет дальше, мне нужно… либо предоставить в деканат справку, либо… отправиться в клинику и сделать этот чертов укол.

Если я принесу справку, все узнают. И ОНА тоже узнает.

Меня раздирают страхи и сомнения, и еще я голодная.

После вчерашней поездки в машине Дубцова я будто заблудившаяся в лесу дура.

И мне все время хочется плакать.

— Ладно, как скажешь, — сухо говорит сестра. — Они не встречаются.

— Да чтоб тебя! — схватившись за ручки тележки, ныряю в первый попавшийся ряд и несусь по нему подальше от нее.

На глаза наворачиваются слезы, из-за которых ничего не вижу.