Семья для мажора

Под мерзким февральским дождем бреду по тротуару, смакуя на языке кучу обвинений, которые могла бы предъявить, если бы мне дали второй шанс. Впервые не думая о его чувствах, а только о своих.

Если я вынула из него душу, то из себя вынула тоже.

Думать о НЕЙ я не хочу.

Если она вышвырнет нас из дома, значит я боялась не зря. Это не спасет нас, но, по крайней мере, меня никто не сможет назвать дурой, даже ее сын.

Зайдя в какую-то кофейню по пути, сажусь за столик у окна и, сняв куртку, опускаю голову на согнутые локти.

И я надеюсь, что в этот раз он не станет меня искать.

По башке будто кто-то лупит отбойным молотком.

До побеления костяшек сжимая руль, смотрю в боковое зеркало и провожаю глазами удаляющуюся от “порша” фигуру.

Несется так, будто собираюсь за ней гнаться.

Если она опять хочет бежать, пусть убегает.

У нее это отлично получается.

Бежать, лгать, прятаться.

Лучше ей бежать, потому что нормального разговора сейчас у нас все равно не выйдет.

Потоки мыслей хороводом кружат в голове, и мне нужно хоть как то их систематизировать, прежде чем я решу, куда двигаться дальше.

Определиться мешают эмоции.

Их столько, что меня, твою мать, разрывает.

Я чувствую злость. Раньше это чувство мог вызвать во мне только один человек, он до сих пор вызывает, но все это была разминка.

Глядя на здание университетского корпуса, вспоминаю тот день, когда попал сюда впервые. Мне было десять. Мать водила меня по пустым коридорам и рассказывала о том, что здесь я буду учиться.

За мокрым лобовым стеклом крыльцо учебного корпуса дважды заполняется людьми и дважды пустеет, потому что сижу неподвижно почти четыре часа. Глядя перед собой и думая. Думая так усиленно, что взрывается бошка.

Когда начинают затекать мышцы, проверяю в кармане ключи и выхожу из машины.

Топча кроссовками мокрый снег, пересекаю парковку и поднимаюсь на крыльцо. Пройдя через турникет, киваю охраннику и сворачиваю в коридор, где скрываюсь за дверью пожарной лестницы.

Взбегаю по лестнице на третий этаж, игнорируя звонок от Тани.

Вчера я поступил, как мудак, испарившись с ее дня рождения без объяснения причин. Странно, что она вообще мне звонит. Но после того, как токсичная Алена скинула на меня часовую бомбу, мне было не до Тани.

Я, блять, был в ярости.