Семья для мажора

Я провела в его машине пять чертовых минут, и уже наливаюсь жизнью, как какой нибудь стебель после дождя и в ускоренной перемотке.

Этот вопрос адресован не мне.

Отлепив от потолка глаза, перевожу их на Алёну, которая, поджав под себя ноги, сидит на моем любимом кресле и помалкивает.

Мы не разговариваем.

Она пришла вместе с Кариной.

На ней свитер толстой вязки и упрямое выражение лица.

Я хочу на нее злиться, но правда в том, что еще до того, как он вошел в аудиторию сегодня утром, я уже знала, что слишком трусливая, чтобы сделать то, что собиралась, за его спиной.

Правда, она, черт возьми, на моей стороне. Так я думаю или хочу думать. Когда дело касается его семьи, он закрытый. Наглухо. Не знаю, замечал ли он это сам? И если бы я решилась на ЭТО за его спиной, у него бы не было никакого права смотреть на меня с презрением, но я, и это моя беда, кажется, слишком уважаю его мнение!

Отложив на комод мой стайлер, которым от скуки накручивала волосы, Карина разворачивается и смотрит на нее нейтрально.

Покосившись на меня, Алена вскидывает подбородок и объявляет:

— Ну, — пожимает Карина плечом. — Это очень грамотно.

Они переглядываются, и мне хочется сощурить глаза, но в голову приходит мысль о том, что ни одна из них не далась бы матери Дубцова голыми руками.

Тогда зачем я ему, такая трусливая?!

Его детям нужны идеальные гены. Такие, от которых все буду в восторге.

Отвернувшись, зло смотрю в окно.

— С ним вообще можно разговаривать? — продолжает сестра. — С виду ему корона жмет, причем очень сильно.

— Можно, — бросает Алена. — Только недолго, а то гастрит обострится.

— Хорошо если гастрит, — фыркает Карина. — А не язва какая-нибудь.

— Я спросила, в курсе ли он, как презервативом пользоваться? Он сообщил, что с шестнадцати лет в курсе. Ну, не придурок ли?

Если они считают, что эта комедия должна меня веселить, но ни черта подобного.

— Что он с ними делал в шестнадцать, — язвит сестра. — Изучал Теорию Вероятностей? Стратег хренов…

Это просто идиотизм, у меня по горло гребаных проблем, но мой рот все равно произносит:

— Наверное, использовал по назначению.

Секундная тишины заставляет меня внутренне чертыхнуться.

— Надеюсь, — бормочет Алена, — что не с Таней Глуховой.

— Почему? — приподнимаю с подушки голову.

Алена кусает губы. Морщит лоб. Смотрит на свой маникюр.

— Ты… — спрашиваю хрипло. — С ней общалась?

— Да, — отвечает глухо. — И если бы она могла, то сожрала бы его вместе с оберткой.

— А он ДУБЦОВ! — отрезает Алёна.