Семья Звонаревых. Том 1

 – Сам Гордеев пожаловал. Всё про тебя, Шура, справлялся. Обещал на днях зайти снова. Так имей в виду: как заметишь его на улице, сейчас же уходи из дому и не возвращайся, пока он не уйдет, – предупредил Блохин.

– Только, ради Христа, не задирайся ты с ним, Филя, – дрогнувшим голосом просила Шура. – Я-то убегу к соседям, а ты сразу в драку полезешь…

К ночи всё небо затянуло тучами, изредка прорывалась луна, тускло и уныло освещая белые мазанки, высокие застывшие тополя.

Незадолго до полуночи перед хатой Блохина появился пьяный Гордеев во главе целой компании собутыльников. Унтер взошёл на крыльцо и принялся дубасить кулаком в дверь. Увидев, кто стучит, Шура через окно выскочила во двор и тотчас же скрылась в ночной темноте. Блохин схватил топор и бросился с ним в сени, но на пороге его остановила тёща.

– Пишов бы и ты на двор. Дюже ты пылкий. Чую, шо нэ обийдёться без биды. Я сама побалакаю з цим катом.

– А ежели он вас изобьёт и детишек напугает?

– Я того треклятого и на порог не пущу, – решительно заявила Саввишна. – Выводь тышком коня и вэды його пасты до лису, а я скажу кату, що тэбэ з вечора дома нэма.

Так и сделали. Гордеев пошумел на крыльце, пообещал всё же «спробовать» Шурку и со своими дружками пошёл дальше по деревне.

Блохин ещё долго слышал рёв пьяной компании, шатающейся по деревенской улице. Выехав на опушку леса, Блохин стреножил коня, пустил его пастись, сам улёгся на небольшой стог сена.

В ночной мгле трудно было что-либо различить даже вблизи. Чтобы защитить себя от возможного нападения пьяной компании, Блохин захватил с собой длинную тяжёлую дубину, один конец которой был заострён. В руках такого сильного человека, как Блохин, это было грозное оружие. Пробуя его в руке, Блохин несколько раз взмахнул дубиной над своей головой, прислушиваясь к свисту, с которым она рассекала воздух.

«Как будто мне по руке, – подумал Блохин. – Только бы теперь не пропустить этого гада в ночной темноте».

Блохину пришла дерзкая мысль: подкараулить Гордеева в лесу и со всей силы стукнуть его по башке дубиной, сразу рассчитавшись с палачом за убитых на Пресне рабочих, за изнасилованных деревенских девушек, за всех сосланных в Сибирь по доносам Гордеева мужиков.