Семья Звонаревых. Том 1
0 прочтений
– Запомните, я не намерен торчать под вашей дверью по часу. Это невежливо с вашей стороны.
– Уж лучше бы вы помолчали о вежливости, господин ротмистр! Воспитанные люди прежде всего здороваются, справляются о самочувствии больного, – едко заметила Коссачёва.
– Прекратите нравоучения! Не забывайте, что вы – государственная преступница! – крикнул Саблин.
– При всем желании об этом невозможно забыть уже по той простой причине, что мне приходится терпеть ваше присутствие и вести с вами разговоры, которые отнюдь не доставляют мне удовольствия, – насмешливо проговорила Коссачёва.
– Равно как и мне! – нервно передёрнул губами ротмистр и окинул взглядом комнату. – Ну, как работает Мотя?
– Ваша Мотя страшная грязнуля и грубиянка, – заявила Коссачёва.
– Мы совсем не обязаны содержать для вашего обслуживания особого человека. Поэтому советую вам умерить свои капризы. Вот перебросим вас в форт, тогда узнаете, как капризничать, – желчно проговорил жандарм.
– Оставьте ваши угрозы! Я многое испытала уже, и если бы не болезнь, то, поверьте, ничего не требовала бы от вас, – отвернулась Коссачёва.
Саблин, взглянув на дверь, позвал:
– Гордеев, поди сюда!
Блохин мгновенно появился в двери и, «пожирая» глазами начальство, спросил:
– Чего изволите, вашскородие?
– Всыплешь своей жене за плохую уборку помещения! – распорядился Саблин.
– Слушаюсь, вашскородие! – ответил Блохин.
Ротмистр сердито хлопнул дверью и вышел.
– Матрёна, подь сюда! – позвал «жену» Блохин.
Валя робко вошла в комнату и остановилась у двери.
– Почему в комнате грязь? – накинулся на неё «муж». – Сполняй службу честно и правильно, как я. Чтобы никаких на тебя не слышал жалоб! Поняла?
Распекая «жену», Блохин весело смотрел на Коссачёву и вопреки своим словам добродушно улыбался. Коссачёва сначала была поражена столь неуместной улыбкой, затем, пристальнее вглядевшись в лицо надзирателя, вдруг вся просияла.
– Неужели это вы, Филипп Иванович? – прошептала она, не веря своим глазам.
Она шагнула к нему, протянув руки.
– Товарищ Страхова, Клавдия Васильевна, милая вы моя, хорошая, здравствуйте, – тихо говорил он.
– Дорогой товарищ, если бы вы знали, как я рада увидеть вас… Жив, здоров и вместе с нами, как тогда на Пресне. Не забыл? Ну, конечно, разве это забудешь… – Она села на свою жёсткую тюремную койку, не отрывая сияющих глаз от Блохина и Моти.
– Клавдия Васильевна, – Блохин сжал поданную ему тонкую руку Клавы.