Семья Звонаревых. Том 1

Тлущ тоже по отношению к Саблину держался очень вызывающе, часто сидел в карцере, и Блохин уже готов был сменить предвзятое недоверие к нему на товарищескую симпатию.

Валя, носившая обеды Коссачёвой, ежедневно выделяла часть еды и для Климова и тайком передавала ему в подземелье.

Наконец Саблин перевёл Климова в каземат, но отнюдь не из чувства гуманности, а потому, что личность Климова по-прежнему оставалась неустановленной. Надо было как-то приоткрыть завесу над тайной, и с этой целью ротмистр поместил Тлуща в один каземат с Климовым.

Студент делал всё, чтобы расположить к себе соседа, старался услужить ему как старшему по годам, вызывал его на откровенные разговоры, восхищался Лениным и большевиками. Такое безудержное славословие большевикам от социалиста-революционера, конечно, сразу насторожило Климова, привыкшего к бдительности и строгой конспирации. Он больше молчал и слушал болтовню Тлуща, лишь изредка бросая короткие, совершенно безобидные реплики.

Как-то ночью, неожиданно проснувшись, он увидел возле своей койки Тлуща.

Студент стоял, склонившись над ним, прислушиваясь к чему-то. Заметив, что Климов не спит, Тлущ отпрянул в сторону.

«Наверно, я что-то говорил во сне, а он хотел подслушать!» – догадался Климов.

С этой минуты он перестал доверять Тлущу. Тщетно пытался студент узнать у своего неразговорчивого соседа хоть что-нибудь о его революционном прошлом, о Коссачёвой. С затаённой ненавистью Климов наблюдал за Тлущом и сам задавал ему каверзные вопросы. Застигнутый врасплох, Тлущ ещё больше выдавал себя своими путаными ответами.

Убедившись в новой неудаче Тлуща, Саблин дал ему временную передышку в одиночном заключении, а Климова, придравшись к какому-то пустяку, отправил в «преисподнюю» – в сырой каменный склеп в нижнем этаже подземелья.

Наконец Блохин убедился в том, что ему удалось прочно войти в доверие к Саблину. Вызвав Блохина к себе, Саблин без обиняков сказал ему, как человеку, заслуживающему доверия:

– Слушай, Гордеев. Студент Тлущ может быть нам очень полезен.

Пусть во время твоего дежурства Матрёна носит ему приличные обеды, папиросы. Света у него не туши, карцер проветривай. Каждый день утром и вечером выводи его на прогулки отдельно от остальных политических. При других кричи на него, но бить не смей. Понял?

– Так точно, вашскородие! – одним духом выпалил Блохин, узнав – что представляет из себя Тлущ.

– Смотри не проболтайся! – пригрозил пальцем ротмистр.

– Не извольте беспокоиться, молчать умею.