Семья Звонаревых. Том 1

Может, Голубенко и проболтается, а я – могила.

…С этого дня Валя стала носить обеды и Тлущу.

Она боялась одна спускаться в подземелье, и всегда её сопровождал туда Блохин.

Когда Валя впервые принесла еду Тлущу, он был не в духе и начал орать:

– Носишь какую-то бурду, а не обед! Сама, стерва, верно, его жрёшь или кормишь своего муженька! А он, того и гляди, меня придушит.

– Напрасно вы, господин студент, такими словами бросаетесь. Мне дадено особое распоряжение от господина начальника жандармской команды, чтобы, значит, вас не калечить, а только пужать, и то в острастку другим.

Замахнись на вас – помрёте со страху, а мы в ответе будем, – проговорил вошедший Блохин.

– Этот прохвост Саблин знает, с кем имеет дело, – пробурчал Тлущ.

Оставив ему обед, Блохин и Валя направились к главной лестнице, но вместо того, чтобы подняться наверх, спустились ещё на один этаж ниже, к Климову.

Как-то днём к Климову зашёл Саблин. Голубенко, сопровождавший ротмистра, скомандовал «встать», но Климов даже не пошевельнулся.

– Ты что, скотина, не слышишь команду? – возмутился Саблин.

Климов продолжал молчать, не обернулся и на этот раз.

– Ну, погоди, негодяй! – в бешенстве закричал ротмистр. – Голодом заморю. Здесь сдохнешь, здесь и в землю зароем!

– Не зароете, ответа с вас стребуют – куда девался арестант, – спокойно отозвался Климов.

– Найдём что ответить: заболел животом и помер в одночасье.

– Отравить хотите? – сообразил Климов. – Спасибо за предупреждение. Буду теперь жандармов заставлять пробовать мою еду.

Ежели попробует и не сдохнет, тогда и я буду есть.

– Убрать свет, не кормить, пусть сдыхает! – неистово заорал жандарм и пригрозил кулаком: – В ногах ещё ползать будешь!

– Не дождётесь! – насмешливо прищурился Климов.

Свет убрали. Карцер погрузился в непроглядный мрак и могильную тишину.

Было над чем подумать Ивану Герасимовичу, ныне рабочему Климову, узнику Керченской крепости. Многое видел он в своей жизни. Труд, труд, каторжный труд… Сначала был мальчиком-учеником, потом ткачом, механиком.

Думал пробиться в люди, стать самостоятельным хозяином… Теперь смешно вспоминать эти горькие мальчишечьи мечты. Позднее пришла зрелость… И не потому, что повзрослел, что вымахал в здорового ладного парня, что встретил свою единственную на всю жизнь любовь – Дашу. А потому, что понял смысл жизни… Зачем жить, ради чего? Ради борьбы за свободу, за свою рабочую власть. На этот трудный путь он встал без колебаний.