Семья Звонаревых. Том 1
0 прочтений
Боялся одного: что будет слаб, что не сможет быть полезным, как хотелось бы.
Не сразу, не вдруг пришла выдержка, воля, характер борца и знания… Ох как трудно было овладевать наукой революции. Помогли друзья, подполье. А потом подготовка к восстанию. Наконец баррикадные бои, надежды на победу, товарищи…
тихо запел Иван Герасимович. И чувствовал, как эта мужественная песня бодрит его душу, как исчезает из неё усталость и грусть. Да… это была их песня, песня восставшего народа, её пели на баррикадах, с нею на устах умирали.
А теперь хотят его прикончить, Клаву… Ну нет, господин ротмистр, кишка тонка. Мы ещё поборемся.
Климов ощупью добрался до стола и присел на табурет.
В тишине прозвучали отдалённые шаги, Климов сразу даже не мог понять, чудится ли это ему или действительно кто-то идёт по подземелью. Вскоре, однако, он уже явственно различал шаги. Шли двое, осторожно, тихо.
«Ишь, гады, крадутся!» – Он вскочил с топчана, подошёл к двери, припав к ней ухом, стал напряжённо прислушиваться.
Шаги приближались. Разговаривали тихо: женский голос и мужской басовитый.
«Кто это? Неужели Мотька? – старался угадать Климов. – А с нею кто? Клава предупреждала: «Должна сказать важное: Мотя и Гордеев…» Что? Предостеречь хотела?»
В это время в нишу над дверью вставили фонарь, слабый желтоватый свет проник в камеру. Загремел засов, и вошла Валя с судками в руках.
– Здравствуйте, – приветливо поздоровалась она.
– Отравленный?! Ешь его сама! – зло сжал кулаки Климов.
Валя обиженно взглянула на него.
– Да что вы, бог с вами!
– Говори, отравленный? – прохрипел Климов.
Валя зачерпнула ложку супа и попробовала его.
Климов продолжал недоверчиво смотреть на неё.
– Мало. Хлебай ещё, тогда поверю. Может, ты и сама не знаешь, что тебе Саблин подсунул.
– Я сама варила суп… Кто же себе враг! – пробормотала она и хлебнула ещё несколько ложек.
Только сейчас Климов заметил на её боку кобуру с наганом.
– Что вы, что вы! – вырвался из груди Вали приглушённый стон.
Хрипя от удушья, Валя уже теряла сознание, когда, услышав возню, Блохин ворвался в каземат.