Семья Звонаревых. Том 1

– Мне не за что уважать его седины, господин прокурор, – с достоинством ответил Енджеевский, покидая трибуну.

– Жалею, что в Артуре не повесил этого мальчишку за его недисциплинированность и красноту, – злобно выкрикнул Фок.

Только к вечеру вызвали Борейко для свидетельских показаний.

– Не волнуйся, Боря, – провожая его, сказала Оля, – не горячись! Возьми себя в руки и говори спокойно. Не давай им повода лишить тебя слова. Конечно, суд – это комедия. Но пусть смеяться будем мы, а не они. – Она пожала ему руку.

 – Ну, ни пуха ни пера!

За сдачей второго форта были сданы форты номер три и укрепление номер два. Чтобы они продержались, нужна была небольшая поддержка из резерва. Но генерал Фок, наоборот, сократил чуть ли не вдвое численность гарнизона этих фортов. Это ли не прямая измена воинскому долгу? – отчетливо и громко спросил Борейко.

– За измену давно пора вздернуть!

– Далее, – покрывая общий гул возмущения, продолжал Борейко. – Генерал Фок по приказу Стесселя приказал очистить от наших войск Китайскую стенку от Куропаткинского люнета до батареи литера Б.

Сдачей Китайской стенки фактически уничтожилась основная линия обороны Восточного фронта. Это предательство видели простые солдаты, и они – слышите? – Борейко повернулся к подсудимым, – они, а не вы были верны своей присяге! Они отказались выполнить ваш предательский приказ. А что сделал Стессель? Он приказал батареям второй линии обороны открыть огонь с тыла по Китайской стенке и батарее литера Б. Не японцы, а свои по приказу Стесселя стреляли в солдат! Стало ясно, что генерал Стессель и Фок сговорились с японцами о сдаче русской крепости. Это ли не измена Родине?! – гремел на весь зал голос Борейко.

– Нет, это возмутительно, – напрягая голос, говорил председатель суда. – Штабс-капитан Борейко, вы забываетесь! Вы ещё не прокурор, не государственный обвинитель, чтобы обличать в измене. Вина подсудимых ещё не доказана! Я лишаю вас слова и прошу удалиться из зала заседания.

Последние слова председателя потонули в гуле возмущённых голосов. Люди вскакивали со своих мест и устремлялись к столу прокурора. Образовалась давка. Напрасно председатель, надрываясь, кричал, – порядок установить было невозможно. Ему ничего не оставалось, как закрыть заседание.

Безобразное ведение судебной процедуры до крайности возмущало Борейко и Енджеевского. Иногда после судебных заседаний они заезжали к Звонарёвым, чтобы у них отвести свою душу.