Семья Звонаревых. Том 1

Немного помолчав, генерал бросил беглый взгляд на лежавшую перед ним газету и заговорил недовольно:

– Сейчас в газетах и журналах идёт яростная полемика между противниками и сторонниками Стесселя. Выступают многие офицеры, критикуют своих командиров, причём часто сводят с ними личные счёты. По-моему, в армии подобные выступления недопустимы. Коль скоро ты недоволен порядками в армии, уходи в отставку и критикуй, кого душе заблагорассудится, а пока носишь мундир, держи язык за зубами.

– Не считаете ли вы, что выступления на суде против Стесселя и его компании тоже недопустимы? – нс без иронии спросил Енджеевский.

– Ведь я говорю совсем о другом, – пожал плечами Белый. – На суде Стессель и его сообщники уже не являются командирами. Это просто подсудимые, и выступление против них отнюдь не подрывает ни авторитета начальников, ни чести офицерского мундира. Но в газетах офицеры критикуют своих прямых, а иногда и непосредственных начальников. Вот против чего возражаю я самым категорическим образом, – пояснил генерал свою мысль и добавил: – Я имею сведения, что в конце января суд закончится.

Осталось ждать всего неделю с небольшим.

– Очень благодарны вашему превосходительству за приятное сообщение, а то уж очень надоело два месяца толкаться здесь без дела, – проговорил Борейко.

Вскоре гости ушли, и Белый остался в кругу своих близких.

Только 7 февраля 1908 года, после более чем двухмесячного судебного разбирательства, был, наконец, вынесен приговор по делу Стесселя.

Переполненный до отказа зал стоя слушал пространное определение Верховного суда. Подсудимые тоже стояли навытяжку, внимательно вслушиваясь в чтение.

– «По указу его императорского величества Верховный военно-уголовный суд по делу о преждевременной сдаче крепости Порт-Артур над бывшим генерал-лейтенантом Стесселем, бывшими генералами Фоком, Рейсом, Смирновым…» – монотонно и нудно читал председатель суда генерал Акимов.

Мадам Стессель, окружённая своими близкими, находилась в первом ряду и не спускала сердитого взгляда с мужа.

Стессель, бледный, с нервно подёргивающимися руками и лицом, то и дело пил воду из стоявшего поблизости графина. На изжелта-тёмном лице Фока сохранялось бесстрастное выражение, будто приговор его не касался. Рейс нервничал больше всех. Его ноги мелко дрожали от слабости, а лицо побледнело до такой степени, что казалось, он вот-вот упадёт в обморок. Смирнов был совершенно спокоен.