Семья Звонаревых. Том 1

Шура рожала в клинике женского медицинского института, всё прошло благополучно, ребёнок оказался здоровым и весил двенадцать фунтов.

– Как звать-то сынка? – спросил Борейко.

– Поп крестил Иваном, так что есть теперь на свете Иван Филиппович Блохин, горластый такой. На всю улицу слышно, как раскричится, – с горделивым видом подкрутил усы Блохин.

– Весь в папашу пошёл, – улыбнулась Варя. – Бунтует…

– А вы, Варвара Васильевна, как думаете, молчать надо, когда обсчитывают и обманывают нашего брата? – пристально взглянул на неё Блохин.

 – Иногда и другого касается, но не смолчишь. У нас, рабочих, один за всех, все за одного! Без этого нам никак нельзя.

– У вас жена, трое детей! О своих-то делах тоже подумать не мешало бы.

– Все рабочие дела – мои дела. Сегодня тронут одного, завтра другого, а там и до меня очередь дойдёт. Надо всем крепко стоять друг за друга – начальство посмирнее будет, побоится иной раз нашего брата обижать, – убеждённо ответил Блохин.

– Правильно, Филя, – поддержал Блохина Борейко.

 – В единении – главное оружие рабочих в борьбе за свои права…

– О, да ты, Боря, никак Маркса читаешь? – воскликнул удивлённо Звонарёв.

– Не я, Оленька, – указал Борейко на жену, – этими делами занимается. Ну и меня кое-когда просвещает.

– Очень даже полезное чтение, – сказал Блохин. – Будто пелена с глаз спадает, и всё видишь по-иному… Жаль, грамотей из меня больно жидковат, – сокрушённо вздохнул он.

– Учиться надо, Филипп Иванович, – посоветовала Енджеевская. – Большой вышел бы из вас человек, если дать вам образование.

Жаль, что вы от нас далеко живёте. Я взялась бы подготовить вас для экзамена экстерном хотя бы сначала за четыре класса, а затем и за полный курс реального училища.

– Что надо, то надо, Елена Фёдоровна! – согласился Блохин. – Но нет у рабочего человека времени на учение. За десять, а то и за двенадцать часов работы так измотаешься, что и свет не мил. Ну и к тому же царь-батюшка на всех дорогах к заводу кабаки настроил, а школы во всём рабочем районе и в помине нет.

Однако учиться буду, непременно буду.

– Тёмных и необразованных людей куда легче обманывать и дурачить, – сказал Енджеевский.

После скромного обеда стали собираться на вокзал. Первыми уезжали Енджеевские с Варшавского вокзала, за ними двумя часами позже с Николаевского должны были ехать Борейко. Блохин вместе со всеми отправился провожать отъезжающих.

Тепло проводили Енджеевских. Обещались подробно писать друг другу о своих делах.