На краю столика и впрямь лежит стопка чистой бумаги. Князь походит ко мне и протягивает ручку:
— Сейчас мы закрепим ваши успехи. Будем писать правила под диктовку. Пишите: ""Я, Елизавета Валерьевна Морозова…""
Сесть он мне не предлагает, поэтому чтобы выполнить задание, мне приходится снова принять ту самую позу, открывая Князю доступ к моей киске, чем он незамедлительно пользуется."
"Пока я пишу я рука пробирается в трусики и начинает свою завоевательную компанию, не давая мне сосредоточиться.
— Мокрая горячая дырочка, — хвалит он меня и, заглядывая через плечо в мою писанину, поправляет.
— Нет, не надо писать, что Елизавета Валерьевна Морозова — мокрая горячая дырочка. Сосредоточьтесь!
С этими словами он просовывает в меня два пальца.
— Берите новый лист. Будем писать на чистовую. Повторенье мать ученья. ""Я, Елизавета Валерьевна Морозова, должна всегда давать…""
Еще один палец минует преграду плотного колечка над текущей дырочкой.
— Растягивать попку Елизаветы Валерьевны — отдельное удовольствие. Но вы опять допустили ошибку, и хотя «должна всегда давать растягивать попку Елизаветы Валерьевны» звучит просто прекрасно, но это официальный документ.
Я имел в виду всегда давать информацию о своем место положении в рабочее время. Новый лист. Пока не напишем правильно, не остановимся.
Его палец добирается до клитора, к которому уже прилила кровь и от умелых действий Князя, и от его развратных речей.
Он продолжает мне диктовать, истязая меня ласками. Я уже не понимаю, что пишу, но Князь не останавливается.
Жалобно поскуливаю, мечтая или о разрядке от его пальцев, или о его члене внутри, но он меня не слушает.
К тому моменту, когда я заканчиваю писать этот проклятый документ, я лишаюсь всей одежды, смазкой из моей щелки испачканы внутренние стороны бедра, соски горят огнем, все, о чем я мечтаю, чтобы он позволил насадиться на его пальцы.
— Ну, вот вы и справились, Елизавета Валерьевна. Всего каких-то двадцать минут, и вы закончили полстранички текста. Прогресс на лицо.
За эти двадцать минут Князь довел меня до умопомрачительной грани желания.
— А теперь, мы проверим.
Я слышу щелканье расстегиваемой пряжки. Кажется, теперь это мой любимый звук. Князь поднимает меня, устанавливая широко раздвинутыми коленями на стол, ладонью надавливает на спину, чтобы я приняла нужную позу.
Дразня он водит головкой по моим складочкам.
— Возьмите документ в руки, Елизавета Валерьевна.
Я беру, не совсем понимая зачем, да и мне сейчас все равно. Я жажду другого.
