— Вот сейчас и проверим, как ты усваиваешь новые установки. Начнем, пожалуй, с кофе.
Я обалдела, когда Князь выпустил меня из рук. Я рассчитывала, как минимум, на горячий поцелуй, а он отправляет меня варить кофе? Серьезно?
Но он и впрямь подталкивает меня к барной зоне, где установлена, кстати вполне человеческая кофеварка.
— Ну же, Елизавета Валерьевна, долго мне ждать?
Это что? Ролевые игры? Все внутри меня сладко сжимается при воспоминании о прошлых приказах.
«В локтевую, Елизавета Валерьевна».
Что ж, я принимаю правила игры.
Пожав плечами, начинаю готовить кофе.
Пока я вожусь, Князь тискает, гладит сжимает меня за разные части тела, всячески мешая приготовлению кофе. Но стоит мне только отвлечься или остановиться, как я получаю увесистый шлепок по мягкому месту.
— Не забудьте сахар, — напоминает он.
Наклоняюсь и тянусь за сахаром. К выставленной попке тут же Князь тут же прижимается пахом. Сквозь двойной слой ткани я чувствую его стояк, которым он об меня трется.
— Что же вы замерли? Орешки положите, они, кажется в нижнем ящике.
Наклоняюсь еще ниже, чтобы достать кедровые орешки, а Князь тем временем развлекается с моей одеждой.
— Мечтаю это сделать с тех пор, как встретил вас сегодня, Елизавета Валерьевна, — он подцепляет провокационную молнию на моей юбке-карандаш, расстегивающуюся снизу вверх и регулирующую разрез. Он распахивает юбку почти до самого верха, оголяя мои ягодицы, прикрытые тонкими трусиками.
— Как же так? Разве вы не знаете, что согласно принятому у нас дресс коду, голые ноги недопустимы.
Это влечет за собой штраф. Надо носить чулки, Елизавета Валерьевна, — не откладывая в долгий ящик, мне выписывают штраф: сквозь ткань трусиков Князь прихватывает половые губы и начинает их слегка пощипывать. — Повторите, что вы должны делать?
— Я должна носить чулки, — послушно повторяю я, чувствуя, как становлюсь влажной.
— Хорошая девочка. Меня радует ваша обучаемость.
Он вклинивается коленом между моих ног, прижимаясь ко мне, обнимает и задирает шелковую рубашечку.
Горячими ладонями мнет чувствительные полушария, перекатывает между пальцами соски.
— Елизавета Валерьевна, кофе так совсем остынет. Пора его подавать. Поставьте, пожалуйста, его на стол.
При слове «стол» меня накрывают воспоминания, и колени становятся ватными. Мне живо припоминается, как Князь без всяких сантиментов засадил мне на этом столе. Подхватив поднос, я нетвердой походкой подошла к столу.
— Видите, я подготовил для вас задание.
