Егор по-прежнему тащит меня за руку, хотя я уже и не сопротивляюсь.
И в подъезде, и в лифте, каждый раз, когда я порываюсь нарушить неуютное молчание, Раевский останавливает меня сердитым взглядом.
Стоит нам зайти в квартиру, как Егор одной рукой притягивает меня к себе, а на другую наматывает мои волосы так, чтобы я запрокинула голову и смотрела ему прямо в глаза."
"— Послушай меня внимательно, Лиза. И желательно молча. Чтобы я не сорвался. У меня были три тяжелых дня. Я решал кучу внезапных проблем там, где они возникнуть не могли.
А еще, начиная с субботы кто-то ревнивый трепал мне нервы! И сейчас я займусь стиранием своих плохих воспоминаний и удалением всякой херни из твоей хорошенькой головки! И для этого я просто продолжу оттуда, где я остановился в пятницу вечером. И ты, Лиза, будешь меня слушаться. Делать все, что я скажу, чтобы задобрить разгневанного мужчину.
— Если бы ты мне все объяснил… — начинаю я.
Его слова несправедливы. Можно подумать, я сама все придумала на ровном месте.
— Лиза, тебе следует учитывать мои желания, особенно в нынешней ситуации. А я просил тебя не драконить меня, — его рука сползает на ягодицу и крепко сжимает ее. — Я бы тебе непременно все рассказал, если бы ты меня хоть иногда слушала. Все, что я тебе говорю, ты или не воспринимаешь всерьез, или оно влетает тебе в одно ухо, а вылетает из другого. Так вот, сегодня я понял, как это исправить.
Глава 35. Повторенье мать ученья
— Я и так по твоей милости остался без секретарши.
Прямо из-за моей? Вовсе не потому, что у кого-то шашка задымилась? Моему возмущению нет предела, но высказаться я не решаюсь.
Подожду удобного момента.
— Я даже кофе не могу нормальный получить.
Закусываю губу, чтобы не засмеяться. То есть кофе на работе мы пьем только из этой кофемашины, но разобраться, как она работает, мы не можем. Так-то!
— Я заметил, Лиза, что ты хорошо запоминаешь только то, что я тебе говорю, пока хоть какая-то часть меня находится в тебе. Все остальное ты пропускаешь мимо ушей.
А вот, если тебя насадить на член, то ты начинаешь внимательно слушать, и даже, самому не верится в то, что говорю, слушаться. Значит, будем использовать рабочий инструмент.
Я краснею, слушая эти пошлости. И в то же время они задевают что-то темное внутри меня заставляют рисовать в воображении картины того, как Князь, а сейчас это не Егор и не Раевский, а именно Князь, раз за разом насаживает меня… В чем-то он прав, тут я буду слушаться беспрекословно.
