Никого ниже рангом к Будгару не пустят. Орки помешаны на своем вожде. Они считают его сыном самого Рилль’Аргвана.
– А если с ним что-то случится? Эовен скоро рожать! Как она будет без Мерильена?
– Он успеет вернуться. До однолуния еще три недели, а до орочьих земель порталом рукой подать.
– И все равно мне это не нравится, – заявляю и отворачиваюсь.
Эрионар кладет руку мне на плечо. Кладет – и тут же отдергивает, но после его прикосновения остается теплый след.
Когда он прикасается ко мне вот так, через одежду, я не ощущаю того болезненного возбуждения, но все равно каждый раз по моему телу прокатывается волна тепла.
– Не переживай за него, – произносит асур внезапно охрипшим голосом. – Идем, тебя ждет Садарн.
***
Магистр Садарн встречает меня многообещающей усмешкой и до самого ужина заставляет отрабатывать какие-то дурацкие заклинания на призыв светлой магии. Слишком простые для того, кто еще недавно владел небывалым могуществом, но слишком сложные для того, кто утратил все силы.
Я мучаюсь несколько часов, прежде чем наконец-то могу ощутить слабый отклик.
К этому времени с меня уже пот градом льет, раскалывается голова, а пальцы ноют от того, что приходится складывать их в немыслимые фигуры. И вообще, я несколько раз порываюсь вскочить и сбежать, но каждый раз пронзительный взгляд Садарна приковывает меня к месту, а тихий насмешливый голос вещает:
– Неужели сдаетесь, нира?"
"И я, стиснув зубы, падаю обратно в кресло и до изнеможения выворачиваю пальцы, повторяя за ним:
– Руна «удх» – мой разум открыт, руна «садх» – мое тело расслаблено, руна «нутхар» – я призываю светлую силу Эретуса…
Вроде ничего сложного, только вот пальцы никак не желают складываться нужным образом.
Ну не гнутся так пальцы у нормальных людей! А еще произношение. Названия рун нужно произносить на древнеэльфийском – языке, который давно уже не используется в быту, только руны на нем и читают. С характерным придыханием, двойным звучанием и фрикативными согласными. А я очень быстро понимаю, что мой язык категорически против подобного издевательства.
В общем, учение дается несладко. Вне себя от усталости и злости я выкрикиваю:
– Удх-садх-нутхар!
В скрюченных пальцах отзывается слабый разряд.
Но я осознаю это лишь минуту спустя.
– Еще раз! – цедит Садарн, подаваясь ко мне и впиваясь в фигуру из пальцев пристальным взглядом. – С той же интонацией. Ну!
– Удх-садх-нутхар!
В кончиках пальцев колет уже ощутимее, и я с трепетом поднимаю ладони к глазам.
