Как такое возможно, если алмаз намного крепче алмазанита, но даже он не способен на такое?
– Вы спрашиваете из любопытства, принцесса? – уточняет Эрионар. – Или вас интересует способ добычи драконьей шкуры?"
"Я напрягаю слух.
– Чисто научный интерес! – спешит заверить Силириен.
Асур подходит к кристаллам и кладет на них руку.
– Алмазы действительно не могут нам навредить, – говорит он с легкой улыбкой. – Обычные алмазы. Но если их зарядить магией, причем смесью темной и светлой – тогда они станут для нас опасным оружием.
– Но алмаз может вместить только один вид магии! – возражает принцесса. – Каким бы крепким он ни был, а просто развалится на куски, если попытаться впихнуть в него оба вида.
– Вот именно. Алмазанит – единственный минерал в природе, способный вместить в себя одновременно светлую и темную магию без риска быть уничтоженным.
Я застываю с открытым ртом. Алмазанит! Вот из чего сделана тюрьма моего феникса! Я никогда не спрашивала об этом, а Эрионар не рассказывал.
– Этот минерал растет только здесь, в этой долине, всего с десяток соцветий, – продолжает Гарвейн таким тоном, словно читает лекцию по минералогии нерадивым студентами.
– Его добыча запрещена законом, но иногда бывают исключения.
– Арисмилинкль, – хмыкаю я.
Мужчины оборачиваются ко мне.
– Вы угадали, нира, – улыбается магистр.
Силириен поджимает губы, недовольная тем, что теперь все внимание направлено на меня.
– Глупо, что я сама не догадалась.
– На самом деле ничего глупого нет, – поясняет Эрионар.
– Алмаз и алмазанит отличаются только способностью впитывать магию. На глаз их не отличит даже опытный ювелир.
– Значит, кристалл для Арисмилинкля взят именно отсюда?
Смотрю на Гарвейна. Тот согласно кивает:
– Да, я лично его выбирал.
– Давайте вернемся, – капризничает принцесса. – Здесь становится людно! Повелитель, – она поднимает на Эрионара кокетливый взгляд, – вы обещали мне бой-реванш!
Не в силах смотреть на это, я молча направляюсь к нашим грифонам. В спину доносится голос асура, что-то объясняющий Силириен, но я приказываю себе не подслушивать.
И так все понятно: она без стеснения вешается на него! У меня на глазах!
Меня догоняет Гарвейн.
– Не обижайтесь на нее, нира, – бормочет вполголоса, помогая забраться в седло. – Она ребенок, и сама не ведает, что творит.
– Ребенок? – смотрю на него сверху вниз. – Боюсь, что вы ошибаетесь.
Силириен кто угодно, только не ребенок! Сегодня я убедилась в этом собственными глазами.
