– Она хорошо изучила его предпочтения, – шепчет мне на ухо Эовен и кивает в сторону Силь.
Та мило краснеет и улыбается Эрионару, который, по обычаю, сидит во главе стола напротив Мерильена.
Хватаюсь за слова эльфийки:
– Что ты имеешь в виду?
– Силириен. С недавних пор она сменила тактику, разве ты ничего не заметила?"
"Конечно, заметила! Но признаться в этом – все равно что расписаться в собственном бессилии. Поэтому я равнодушно пожимаю плечами:
– Не понимаю, о чем ты, Эви.
Она с неодобрением качает головой:
– Похоже, ты многого не понимаешь или отказываешься понимать.
Извини за то, что скажу сейчас, но ты должна это услышать. У Повелителя Эрионара до тебя было много женщин, так что его предпочтения всем известны. Его привлекают тихие, скромные девушки, нежные и хрупкие, как цветы.
– Настоящие эльфийки, – усмехаюсь. – Такие, как ты.
Она поджимает губы и награждает меня укоризненным взглядом:
– Мой отец хорошо воспитал меня, но сейчас речь не об этом. Силь хотела взять Повелителя с наскока, как мужчину-дроу, и, видимо, получила отказ.
Только это не остановило ее. Я пыталась приструнить принцессу, но она мне нагрубила в ответ. Сказала, чтобы я не лезла в чужие дела.
– Ты говорила с ней обо мне?
– Прости. Но я не могу смотреть, как ты мучаешься! – восклицает Эовен с отчаяньем в голосе. – Она же нарочно делает это! Заигрывает с ним, строит глазки – и все у тебя на виду!
Я уже и сама догадалась об этом, но одно дело догадываться, а другое – услышать подтверждение со стороны.
– Ты знаешь, зачем ей это?
Эовен вздыхает:
– Боюсь, она винит тебя в смерти брата.
Как-то я случайно услышала ее разговор с Мерильеном. Силь сказала, что если бы ты не появилась в нашем мире, то Айренир был бы жив.
– Бред, – шепчу, опуская глаза, – пусть обвиняет богов. К тому же пророчество…
Не успеваю договорить. Эовен под столом с силой сжимает мою ладонь. И произносит одними губами:
– Не все дроу хотят, чтобы пророчество Рахвен исполнилось! Разве ты сама еще не поняла? Они живут здесь веками, это их дом.
Только старики, подобные Даггерту, еще помнят, как хорошо на поверхности, и мечтают вернуться. А молодежь ничего не хочет менять.
– Ты сейчас говоришь о Силириен? – уточняю также беззвучно.
– Да. Она очень любила брата. Берегись, Эль, боюсь, ее цель не Эрионар, а именно ты. Она хочет разбить твое сердце.
Мне удается выдавить из себя слабую улыбку, а еще хватает сил заверить, что мое сердце в надежной броне, и что похождения Эрионара меня не касаются.
