Ида уже стояла наготове с одеялом – укутала Нари, которая тряслась и стонала, погладила по волосам:
– Все хорошо. Все хорошо, Нари.
– Ида, ты должна бежать в деревню за доктором. Сейчас.
Керин говорил очень тихо, но Нари услышала. Встрепенулась, открыла воспаленные глаза:
– Керин… Человеческий доктор? Чем он мне поможет?
Ида, однако, поднялась с колен и рванула к двери, но голос Нари остановил ее у порога:
– Ида, стой, подожди… Керин… Принеси немного похлебки или чего-нибудь… Ида, посиди со мной.
– Умница моя, поешь – и силы появятся.
Керин метнулся на кухню, а Ида присела рядом с роженицей. Нари вытащила из-под одеяла руку и сжала ладонь Иды. В глазах ее вдруг появилась решительность, перемешанная с отчаянием.
– Ида, умоляю. Я не хочу просить Керина. Он не сможет. А если сможет, то как станет жить после этого? Давай сделаем это ради него… Извини, что прошу. Но мне так больно. Так больно и страшно…
– О чем ты, Нари? – прошептала Ида.
– Ты уже все поняла… Ребенок убьет меня.
Разорвет. Я умру в страшных мучениях. Пожалуйста. Убей меня.
Ида отшатнулась, едва удержавшись, чтобы не упасть. Она качала головой и не сводила с Нари взгляда.
– Нет, нет… Так нельзя, Нари… Все будет хорошо…
– Не будет! – крикнула Нари, собирая последние силы. – Ты ведь сильная. Ты такая смелая, Ида. Прошу. Ради Керина!
Ида застыла, точно заледенев.
– Вот, смотри… Смотри… – Нари оглянулась на стойку, где висели принадлежности для камина – кочерга, щетка, совок.
И нож, для того чтобы можно было стругать щепу с поленьев. Тяжелый, с витой ручкой, а главное – очень острый.
Нари медленно стянула одеяло:
– Ида. Один удар в сердце – и все. Прошу тебя.
Нари снова скрутила схватка. Ей было так больно! Ида видела это. Она, словно завороженная, взяла кинжал и обхватила рукоять.
– Ида, стой!
Ида вздрогнула, услышав, как разбилась глиняная миска, в которой Керин нес Нари похлебку, пальцы ее разжались, тяжелый нож воткнулся в деревянную половицу, глубоко погрузившись в нее.
А Керин уже нависал над Нари. Серьезный, собранный, и в его глазах больше не было отчаяния, словно он понял что-то важное.
Керин взял в ладони лицо жены, залитое слезами, и заставил посмотреть на себя.
– Нари, ты не умираешь! – твердо сказал он. – Тебе больно, но эта боль тебя не убьет, поверь. Скоро все закончится. И ты родишь здорового, крепкого, чудесного малыша-химеру.
– Что? – Нари моргнула.
