Сердце Холода

И потом, где ещё мы найдём целителя для Кинкажу?

Как всегда, тысяча мудрых доводов, и не поспоришь! Холод со вздохом кивнул, глядя на бледную застывшую мордочку маленькой радужной.

– Город называется Мечта? – удивилась Луна. Голосе её звучал устало и напряжённо, но когда Холод потянулся к носилкам, ночная отмахнулась: – Нет, отдохни ещё, я пока справляюсь.

– Когда посёлки объединились лет семь назад, ни один не хотел принимать чужое название, – объяснил Вихрь. – Думали, спорили, одни предлагали Мирный, другие Единство, а потом проголосовали и выбрали Мечту.

– Ну и правильно, – кивнула Луна, – мечта о мире и единстве когда ещё сбудется, для этого надо всем очень-очень стараться.

– Ты знаешь здесь кого-нибудь? – повернулся Холод к Вихрю.

– Да почти всех, – хмыкнул песчаный, – наших то есть. Когда Тёрн стала королевой, валили толпой – присмотреться, подходит ли… А что смотреть, она же у нас просто чудо! Отсюда тоже прилетали – найдём друзей, не волнуйся. Главное, найти тех, кто сможет помочь.

Они опустили носилки с раненой на речном островке.

Солнце уже поднялось над горами, заливая жарким золотом равнину с пальмовыми рощами. Бегемот, который нежился в тёплом прибрежном иле, поднял голову с безнадёжным видом, будто говорил: «Ешьте меня, я знал, что это когда-нибудь случится», но когда усталые драконята равнодушно отвернулись, с громким плеском ушёл под воду, явно гордясь своим непревзойдённым искусством маскировки.

Луна сразу принялась растирать Кинкажу лапы, стараясь их согреть.

– Я скоро вернусь, – бросил Вихрь и полетел к мосту, где торговцы уже разворачивали ковры и выставляли подносы с едой, над которой поднимался ароматный пар. Ледяной дракончик наблюдал, как он ходит между лотками, беседуя с хозяевами и покупателями.

– Как странно, – вдруг заговорил Град, – все из разных племён, а ведут себя, как будто жить вместе – это нормально… Ну а ваша тёплая компания совсем в голове не укладывается.

Младший ледяной поднял глаза на брата – хоть и не так высоко, как в прежние времена.

Град совсем не вырос, с тех пор как попал к Пурпур. Не прибавилось ни шрамов, ни морщин – никаких признаков сурового обращения тюремщиков. Хотя понятно: все эти годы он провёл в чужой чешуе.

– Ты что-нибудь помнишь о своём плене? – спросил Холод.

Старший брат покачал головой.

– Я был не пленником, а верным солдатом королевы – всю… нет, то есть думал, что всю жизнь, а на самом деле… Все воспоминания о детстве у небесных… они будто растаяли.