— Так много?
— Я никогда не имела значения в великой схеме вещей, — она смотрит в окно на бесконечную темноту. — Когда я была ребенком, я была невежественным, замкнутым сорванцом, который заботился только об играх. После резни я превратилась в солдата семьи. Почти в одночасье я стала оружием, которое использовалось для защиты наших активов и мести. Я лишь поддержка для Антона, инструмент, который он сможет использовать, когда станет наследником. Самое печальное, что я не думаю, что после того, как все это закончится, у меня будет цель.
Мне придется найти себе другую роль, когда все закончится.
— Ты уже начала искать эту роль, снова став женщиной?
Ее губы разошлись.
— Откуда ты это знаешь?
— Догадка.
— Да. Я сказала им, что больше не буду продолжать жить как мужчина. Теперь я достаточно сильна, чтобы защитить себя. Если на меня нападут, значит, так тому и быть.
Это моя женщина.
Мне нравится, как в ее глазах светится уверенность в своем решении наконец-то стать свободной. Или частично свободной, поскольку она все еще связана со своей семьей негласным кодексом верности.
— Вот тут ты ошибаешься, — я приношу ей еще один стакан и сажусь рядом с ней. — Никто не сможет причинить вред моей жене, пока я здесь.
Она ставит пустой стакан на стол и берет новый.
— Может, хватит меня так называть?
— А разве ты не моя жена?
— А ты не задумывался о том, что больше всего боли причиняешь мне ты?
— Как же? Мне кажется, я доказал, что ни одно из твоих заблуждений обо мне не соответствует действительности.
Представь, если бы ты продолжала верить, что я женился на другой женщине и пытался убить тебя и твою семью.
Она напрягается. Это едва уловимо, и она быстро скрывает это, но такая возможность пронеслась в ее голове тысячу раз.
Слабость Саши — то, что она склонна к излишним размышлениям, — может привести к ее гибели.
После минутного молчания она смотрит на меня, ее глаза — смесь мягкого зеленого и сурового карего.
— Ты все еще ставишь свои планы, амбиции и гонку за властью выше меня.
Я не могу полагаться на то, что ты не повторишь это снова.
— Ты параноик.
— Параноик? Я сказала тебе, что люблю тебя, а ты через несколько часов объявил о своей чертовой помолвке на весь мир. Похоже на паранойю?
Я начинаю говорить, но она поднимает руку.
— Давай поговорим о чем-нибудь другом. Что ты собираешься делать, когда найдешь Макара?
— Пытать его, чтобы получить ответы. Албанцы сказали, что они вступили в сговор с человеком, чтобы убрать тебя.
